Игорь Рябов предлагает Вам запомнить сайт «Замок Хилкровс»
Вы хотите запомнить сайт «Замок Хилкровс»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Волшебство не имеет права заканчиваться. Оно не может просто взять и исчезнуть...

Присоединиться к сайту

Выскажусь


Нужны ли такие продолжения знаменитых книг?

Лучший из лучших


Кто из героев книги Вам понравился больше всех остальных?

Блог

С праздником, друзья замка Хилкровс!

Ежегодно 9 июня мир отмечает День друзей. Эта праздничная дата считается неофициальной, но повод для её создания не теряет актуальности.

Международный день друзей просто создан для того, чтобы мы, независимо от жизненных обстоятельств и различных перипетий, напомнили своим друзьям о том, как они важны для нас, и порадовали их.

Про этот праздник в России знают совсем немногие. Между тем Международный день друзей с каждым годом становится всё популярнее.

Одной из самых интересных особенностей дружбы является то, что её уже много столетий пытаются представить как нечто давно исчезнувшее из человеческого обихода. Все народы во все времена почитали дружбу величайшей ценностью, и при этом неизменно считали «подлинную дружбу» крайне редкой. Расцвет «настоящей дружбы», как правило, относили к прошлому. Как заметил немецкий философ Артур Шопенгауэр, «истинная дружба – одна из тех вещей, о которых, как о гигантских морских змеях, не известно, являются ли они вымышленными или где-то существуют». 

Друзья 

Но она была, есть и будет всегда!

Дружбе есть место в любом народе и в любое время. И есть смысл задуматься над этим в Международный день друзей. Этот день как будто специально создан для того, чтобы, независимо от жизненных обстоятельств и различных перипетий, мы напомнили своим друзьям о том, как они нам дороги и важны.

Почему бы в этот день не собраться вместе тем, кто давно не видел друг друга? Вспомнить доброе старое время, поделиться хорошими новостями. В самом деле, ведь если у друзей случается что-то хорошее, то это хорошее случается и у тебя!

Дорогие друзья замка Хилкровс!

Мы благодарны Вам за Вашу дружбу!

 

ДРУЖБА

Мы не бываем одиноки
Среди толпы, среди людей...
Есть те, кто держат нас за руки.
Ведь мы не можем без друзей.

Есть друг, есть два, а может больше
Приобретаем за года.
И есть у каждого друг лучший,
Способный поддержать всегда.

И кем бы ни был ты, поверь...
Найдётся тот, кому ты будешь нужен.
Пожалуй, нету сил сильней,
Чем восхитительная дружба.

Автор: Таисия Курилова, 2011

 Песня для всех друзей Хилкровса


Игорь Рябов 8 июн 11, 23:08
+9 8
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Молчаливым гостям блога :)


 (400x308, 9Kb)

Незваный гость. Как в поговорке...
Но то не важно, - здесь вам рады!
Так что ж, молчите вы в сторонке
- Не соблюдаете обряды?

И помолчав... "надутой помпой",
Зевнув, - уходите лениво.
Качнувши на прощанье попой
Высокомерно-молчаливо.

И уползаете как полоз,
Свой тыл показывая сзади.
Оставьте комментарий... голос...
Приличия хотя бы ради.

Коль в дом вошли - обряды чтите.
Как европейцы и арабы...
Вошли без стука - не молчите!
И поздоровайтесь... хотя бы.
Владимир Бег



Игорь Рябов 19 окт 11, 19:11
+9 19
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Книга 1. Алтарь Желаний (страница 32, последняя)

   - Не знал, Гоша. Но предполагал.
   И тут парнишка директору почему-то не поверил. А потому и перевел разговор на другую интересующую его тему:
   - Скажите, а как меч оказался около Алтаря?
   Верд-Бизар изогнул дугой брови, а потом усмехнулся:
   - А, ну да. Вам про подобные фокусы еще не рассказывали, конечно же. Помнишь тот момент, когда тебе показалось, что портрет метнул в твою сторону заклинание? – Каджи кивнул. – Я долго над этим размышлял. Все очень уж странно выглядело. А разгадка оказалась очень простой. Не знаю почему, но у вас с Гарри так много общего, что ты смог с ним мысленно связаться в момент, когда твоя магическая сила слишком бурно вселилась в тебя. И он даже через портрет актера, смог почувствовать, что тебе угрожает какая-то неведомая опасность. Но чем он мог тебе помочь, не зная тебя? Только тем, чтобы в нужную минуту у тебя под рукой оказалось грозное оружие, способное на многое. Это называется отложенным заклинанием. Вот меч и оказался там, где был нужен. Только Поттер совсем не предполагал, что ты используешь его именно так, как применил. Кстати, мы уже отправили меч обратно, а то слизеринцы в Хогвартсе и так очень сильно возмущались, что школьная реликвия исчезла неизвестно куда. Это ничего, Гоша, что я в письме от твоего имени выразил благодарность Гарри?
   Каджи только кивнул головой, сглотнув слюну. И страшно гордился собой: ему помог знаменитый Гарри Поттер. Пусть заочно, но помог. А вслух парнишка задумчиво поинтересовался совсем другим:
   - Так значит, теперь предсказание не сбудется? Ведь я же победил Вомшулда?
   Этерник только пожал плечами в ответ:
   - Не знаю, Гоша. Хотелось бы в это верить. Но не думаю, что все так просто. А впрочем, - он резво поднялся и сказал нарочито громко, - мне пора идти.
   От двери послышался удаляющийся топот, и директор усмехнулся в бороду.
   - У нас еще будет много времени поговорить обо всем остальном, Гоша. Так что, выздоравливай, учись спокойно, а о Вомшулде не беспокойся. Хотя это твоя война, но друзья тебе наверняка помогут. Да и я не останусь в стороне. Как впрочем, и очень многие другие.
   - А почему это моя война, директор? – сильно удивился Каджи. – Почему он именно ко мне прицепился? Только из-за предсказания?
   Но Верд-Бизар проигнорировал все его вопросы, подойдя к столу и взяв шоколадную конфету. Он засунул ее в рот и даже зажмурился от удовольствия.
   - Вкус просто замечательный, - мечтательно произнес Этерник.
Но только он закончил фразу, как у него во рту что-то едва слышно бабахнуло. И даже дым из ноздрей вырвался, как у настоящего дракона. Каджи, пораженный, даже привстал на локте. А директор открыл глаза, в которых плескалось веселье, и радостно объявил, широко улыбнувшись:
   - Взрывающийся шоколад! Давненько я его не пробовал. Ах, проказницы!
   И улыбка Верд-Бизара оказалась чуточку беззубой. Два передних сверху отсутствовали напрочь.
   - Директор, ваши зубы…, - Каджи даже пальцем ткнул, забыв, что это крайне неприлично.
   - А, ерунда! Не обращай внимания, - задорно отмахнулся Этерник. – Через неделю новые вырастут, когда действие заклинания закончится.
   И глянув на полупустую коробку, он добавил оживленно:
   - К тому же не один я такой сладкоежка. Посетителей у тебя достаточно побывало. А за компанию и тролль…
   В палату ворвался снежный смуглолицый тайфун. И тут же он Меридиным голосом поинтересовался у Верд-Бизара:
   - Директор, можно я его еще раз убью! Мне легче станет. А вы его потом опять воскресите, а? Ну, пожалуйста…
   Этерник уже почти дошедший до порога развернулся и серьезно ответил:
   - Нельзя, Мэри. Ты уж потерпи как-нибудь, ладно? – И взявшись за ручку двери, Верд-Бизар добавил, обращаясь к Каджи, который про это даже и не заикался: - А насчет профессора Батлера ты не прав, Гоша. Не думаю, что Своч когда-нибудь захочет причинить тебе вред. Скорее наоборот…
   И ушел, оставив парнишку в недоумении: ну откуда директор все знает? И ведь про конфеты, как показалось Каджи, он тоже заранее догадывался. Но все же съел. И Гоша тут же возгордился: вот какой у него директор! И он сам когда-нибудь таким же станет. Обязательно станет!
   Только долго мечтать ему не дали. Мерида все же была в двух шагах от брата. А потом, когда он смог вырваться из ее объятий…
   Что было потом? Разве вам все еще интересно?
   Потом было еще несколько напряженных месяцев учебы. Были верные друзья рядом. Было очень весело, особенно когда потихоньку возобновились мелкие стычки с Гордием, окончательно зазнавшимся. Постепенно они переросли в привычную партизанскую войну с переменным успехом. Еще была Луиза, теперь поглядывающая на Каджи влюбленными глазами, но, слава богу, стесняющаяся (!!!) подойти к парнишке ближе, чем на десять шагов. Да и поглядывала она на Гошу только в те редкие минуты, когда рядом с ним не крутилась Янка. Ну и уж, конечно, были экзамены в самом конце весны.
   Странно, но все первокурсники их сдали. Не сказать, что блестяще, но терпимо.
   А вот после них они стояли все вместе на платформе, рядом с “Золотым Единорогом”, готовым к скорой отправке в Старгород. Гоша с Меридой провожали друзей. За день до этого сестра сказала брату, что он может пару недель погостить у нее. Этерник разрешил, бабушка совсем не против. А Каджи тут же возмутился: почему только две недели, а не месяц? На что получил ответ: да хоть до сентября, не жалко, мол, но о других тоже думать нужно.
   Барни отправлялся в свою первую в жизни загранпоездку, отпросившись у Гоши погостить к Баретто, который тут же настойчиво подтвердил свое приглашение. А Каджи, что жалко? Пускай едет, может итальянские серенады научится петь. Хотя истинная причина крылась совсем в другом: приемник просто боялся, что Никисия Стрикт разберет его на запчасти, едва он вернется домой, за то, что Барни плохо приглядывал за Гошей, позволив тому пробраться к Алтарю Желаний. Только это вряд ли, парнишка грудью встал бы на защиту друга.
   Близняшки с нетерпением ждали отправки, соскучившись по родителям до невозможности. И даже фотография, которую Чпок все же сам с чьей-то помощью восстановил до начала боевых действий, уже не помогала.
   - Увидимся в сентябре, - Роб, белозубо улыбаясь, пожал на прощание Гоше руку и отошел чуть в сторону, освобождая место другим.
   - Обязательно увидимся, если жив буду, - серьезно и спокойно ответил Каджи.
   Но реакция на его слова была совсем не той, какую он ожидал.
   Баретто строго погрозил другу кулаком. Аня отвесила ему за необдуманные слова легкий подзатыльник, вместо того, чтоб обнять на прощание.
   - Так ему и надо! – одобрила ее действия Мерида, тряхнув светло-лохматой шевелюрой.
   А Янка вообще вцепилась в горло, намериваясь придушить. Да еще и сказала, подтверждая действия:
   - Еще раз так ляпнешь, тогда точно не доживешь, курсант!
   Но буквально через секунду ее серо-голубые глаза подобрели, и она задумчиво поинтересовалась у парнишки:
   - Ну что, хочешь на прощание поцелую тебя по-дружески?
   Каджи через плечо близняшки посмотрел на злорадно ухмыляющегося Гордия, выгуливающегося в сопровождении свиты около соседнего вагона и бросающего в их сторону ехидные взгляды. Потом Гоша заметил невдалеке обиженно надувшуюся Олиру, которую он, не попрощавшись, обделил своим вниманием перед длительной разлукой на целых три месяца. И тихо ответил терпеливо ждущей девчонке:
   - Хочу! Но знаешь, может лучше не надо? Отложим до встречи? *
* Можете выключить песню.

Нижний Новгород,
Февраль-июль 2008 г.


Что ж, вот и закончилась книга о Гоше и его друзьях. Признаемся честно, нам было жалко с ними расставаться, как и с вами, дорогие читатели. Улыбается Именно поэтому мы с Таней и написали следующую книгу. Она называется "Гоша Каджи и Венец Гекаты". Книга опять, естественно, о Гоше, о его ..хм-м... дружной компании, о непрекращающейся борьбе добра со злом... Но не это главное в следующей книге. Она получилась о любви... О Первой Любви - и этим все сказано. У кого возникнет желание, то можете ее прочитать на других сайтах (ссылки ниже). Вторая книга в два раза больше первой, а потому здесь точно не уберется, да и не удобно читать в блогах. До новых встреч! Не забывайте нас! Желаем Вам удачи и счастья!

"Гоша Каджи и Венец Гекаты" на Литсовете

"Гоша Каджи и Венец Гекаты" в журнале Самиздат


Игорь Рябов 18 сен 09, 19:29
+8 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Книга 3. Игорь Рябов, Татьяна Рябова - Тьма миров. Глава 1. Всё по ...бантику!

В этом нет ничего нового,

Ибо вообще ничего нового нет.

Николай Рерих

 

 - Мэри, ты там не заснула ненароком? – настойчиво-дробный стук костяшек пальцев по двери ванной комнаты вырвал девушку из лениво-дремотного полузабытья. – Уже скоро второй час закончится, как ты намываешься! Заканчивай блаженствовать, ужин стынет…

Звук шагов Никисии Стрикт, двоюродной бабушки Мериды, постепенно смолк, удалившись вместе с нудным поскрипыванием ступенек лестницы в сторону кухни. Девушка грустно вздохнула и, криво усмехнувшись своим невеселым мыслям, небрежным движением руки разогнала пенные сугробы на воде. И впрямь она слегка потеряла счет времени, погрузившись телом в ароматно пахнущую крапивной жгучестью воду, а чувствами окунувшись в серятину тоски. Именно она, - противная, приставучая и настырная - неотступно преследовала Мэри уже поболее месяца. Хандра властно захватила сердце с тех самых пор, как только девушка материализовалась посреди жилища дальней родственницы, выпрыгнув из портала прямиком в кабинет старушки.

Хотя какая уж там баба Ники дальняя родственница? У Мэри кроме нее да младшего двоюродного брата Гоши почитай и нет никого. Разве что мамаша-злыдня где-то обретается, пустившись во все тяжкие, после того как она окончательно раскрыла свою подлую сущность, предав семью и присоединившись к злому гению волшебного мира Вомшулду Нотби, не ко сну будь помянут. Да может быть папка еще где-то существует. В крайнем случае, девушка на это очень надеялась, так как отца-то она как раз любила. Но о его судьбе ничего не известно уже целых 12 лет. После нападения сподвижников Серого Лорда исчез и он, и родители брата, канув в безвестность, не оставив ни малейшего следа для поисков, ни одной зацепки, ни одного фактика, могущего подсказать их нынешнее местонахождение.

Впрочем, эта история хоть и давняя, да видимо как раз имеющая отношение к нынешним злоключениям Мериды. Только вернее будет сказать, что она причастна к заключению девушки. Избежав стараниями Этерника Верд-Бизара, - директора международной школы обучения колдовству, - ареста в Хилкровсе по надуманному и явно сфабрикованному обвинению, теперь она уже второй месяц безвылазно торчит взаперти у бабули. Здесь конечно не камера Грэйсвана, наоборот по-домашнему  уютно, но… Но все равно за порог дома ей строго-настрого запретили даже кончик носа высовывать. И чем, спрашивается, такая жизнь лучше судьбы арестанта? Да ничем! Особенно учитывая живой и шебутной характер Мэри. Но, похоже, что и он остался в прошлом, растаяв туманной дымкой посреди болота тоски и ничегонеделания.

Быстренько управившись с помывкой, девушка легким взмахом руки привела ванную комнату в относительно идеальный порядок.

-  До чего же приятно быть колдуньей, забодай меня капыр! – окинув беглым взглядом помещение и оценив наведенную красоту, Мерида закуталась в теплый махровый халат, похожий из-за своей полосатости на арестантскую хламиду. – Ни забот тебе, ни хлопот. Щелкнула пальчиками – дело сделалось… Надоело!!! – она почти без перехода сменила интонацию голоса с радостно-восторженной на плаксиво-обиженную, упершись взором, слегка окантованным презрительным прищуром, в огромное зеркало, распластавшееся почти по всей стене. – Хочется и забот, и хлопот, а так же приключений-развлечений, черт возьми! Ты только глянь, девка, на кого ты стала похожа! Еще месяцок, другой, третий подобной беззаботной жизни, и так вширь разнесет, дурочка, что с трудом боком в дверь протискиваться будешь! Встряхнись, кому сказала!

Мерида Каджи

Отражение приказ самым наглым образом проигнорировало, продолжая с кислым видом рассматривать из зеркальной глади свой оригинал.

Насчет изменения габаритов Мерида явно преувеличила для пущей эффектности. Она как была раньше, так и ныне оставалась стройной, гибкой, ладно сложенной. А если уж быть совсем откровенными, так вот на наш взгляд, присутствовала в точеной фигурке девушки некая едва заметная глазу хрупкость, делая ее похожей на сказочную Снегурочку. Такое впечатление даже темно-смуглой кожей настоящей мулатки невозможно изменить, хотя именно ею Мерида и была. Да и короткие волосы, едва достающие своими кончиками до середины лопаток, уже давно застыли в пепельно-студеной тональности, только подчеркивая сходство с ледяной внучкой.

Именно прическа, самовольно привыкшая наглядно отражать ее настроение, больше всего и не нравилась Мэри в собственном нынешнем облике. Да пожалуй, еще цвет глаз, в нормальном состоянии то небесно-голубой, то пронзительно-синий, жутко огорчал. В последние две недели зрачки неуклонно темнели, скатываясь с лучезарного небосвода восторженности к кареглазой приземленности. А вот сейчас она обнаружила, что и этот этап уже пройден. Взгляд почти черных глазниц сверкал лихорадочным блеском полуночного безумия.

- Спокойствие, и только спокойствие! – приказала себе Мерида, наматывая полотенце на голову подобно тюрбану. – Ничего особо страшного еще не произошло. Подумаешь, глаза потемнели! Не велика беда. Вот когда появятся желтоватые вертикальные полоски в глазюках, тогда да, вяжите меня семеро… Если сможете… Но вряд ли я окончательно озверею от скуки раньше, чем от тоски загнусь. Так что поводов для беспокойства у окружающих нет. И не предвидится!

Девушка с такой злостью закрыла за собой дверь ванной, что кот Тимофей, ошивавшийся неподалеку в коридоре, сперва испуганно подпрыгнул на месте, а затем выгнул спину крутой дугой и зашипел. И он успокоился лишь спустя пару минут, после того как смог внятно рассмотреть причину своего внезапного страха. Мелко протрусив в направлении колдуньи, обладатель шибко облезлой черной шкуры намотал вокруг нее парочку кругов нарочито небрежной походочкой. Тем не менее, котяра естественно не забыл несколько раз шаркнуться боком о ее стройные ноги, настырно напрашиваясь на ласковое поглаживание по хребту. Но так и не добившись желаемого, он разочарованно плюхнулся на тощий зад прямо перед девушкой, преградив ей путь к лестнице.

- Мэррри, - ласково промяукал всеобщий домашний любимец и разгильдяй, каких еще поискать нужно, - ты чего буянишь-то? Я даже подумал, что вот и кончилась моя счастливая кошачья жизня. Наверняка это Вомшулдовы прихвостни напали целой толпищей, и значит щас начнется развлекуха, щепки, перья полетят во все стороны, только успевай ухайдаканных в сторону оттаскивать. А это, оказывается, всего-навсего лишь ты из ванной наконец-то выбралась. Так чего на этот-то раз тебе не по нраву пришлось? Мыло в глаза попало?

Котяра ощерил ряд мелких и острых зубов в широкой улыбке. Его богатые усищи тоже не замедлили встопорщиться дыбом, призывая оскалиться в ответ. Но волшебница проигнорировала котейкино усердие в попытке развеселить, просто перешагнув через него и невнятно пожав плечами.

- Надоело мне все, Тим! Тоска зеленая! Впору оборотнем на луну завывать…

- Да брось ты, Мэри, плакаться. У тебя ж не жизнь, а малина. Ничего делать не нужно, только оттягиваться по полной программе. Это мне бы в аккурат хныкать и стонать.

Девушка только хмыкнула на разглагольствования кота, так как прекрасно понимала, куда он клонит и на что напрашивается. Но все ж она не утерпела, коротко бросив фразочку, призванную подхлестнуть Тимофея, чтоб он не ходил вокруг да около, а побыстрее приступил к главному. Все ж какое-то развлечение, хотя и предсказуемое до самой последней буквы.

- Конечно, - небрежно-утвердительно протянула девушка, - ты ж у нас, бедняжка, весь утрудился вусмерть. Ни днем, ни ночью покоя тебе нет. Все об общем благе печешься, глаз не смыкаешь…

- А вот зря ты так ехидничаешь, - Тимофей вприпрыжку обогнал колдунью на финише лестницы, развалился поперек коридорчика, ведущего к кухне, и принялся вылизывать лапу, не забывая поочередно загибать по коготку по мере перечисления перечня своих забот и хлопот. – Пока вы все ночью беззаботно дрыхните без задних лап, кто дом охраняет от непрошенных гостей? Я! Один-одинешенек, в снег и в дождь, в любую слякоть, в холодрыгу студеную, в жару несусветную, невзирая на густой туман,…

Мерида остановилась в шаге от облезлого любимца, сложив руки на груди и мерно покачивая головой в такт его подмурлыкивающему рассказу, словно безоговорочно поддерживала и одобряла каждый пункт списка. Когда он на секунду запнулся, погнавшись частыми ударами зубов за попавшей впросак блохой, девушка тихо продолжила повествование, задумчиво-сосредоточенно уставившись в потолок:

…опаляющий лучистый свет луны, - уши кота озадаченно встали торчком, - оглушительную тишь и гладь вокруг, - довольная улыбка Тимофея медленно сползла с его мордочки, - не обращая внимания на екающее от ужаса сердце из-за страшного мышиного писка, - усы возмущенно встали торчком, - гордо наплевав на подкашивающиеся лапы, ввергнутые в такое непотребство тревожным шорохом за спиной и смутными силуэтами серых вражин сбоку, так и шныряющих туда-сюда, - желто-зеленые глазищи обиженно распахнулись во всю ширь, - я осторожно крадусь в подвал к сметане, чтоб полакомиться вволю прямо из крынки, хотя меня и так уже ей накормили от пуза... Ты это хотел сказать?

Колдунья ласково улыбнулась другу и, нагнувшись, все ж потрепала его по макушке, не забыв почесать за ушами котяры. Он сперва зажмурился от удовольствия, даже попробовал заурчать насыщенным баритоном. Но через несколько секунд Тимофей, собрав всю волю в кулак, нашел в себе силы вывернуться из-под ласкающей руки. Нервно подметая хвостом пол, он медленно потрусил в направлении приоткрытой двери кухни. На полпути к ней кот замер на миг и, повернув к девушке мордочку, скорбно опущенную к полу, вяло поинтересовался, словно между прочим:

- Издеваешься, да? Прикалываешься?

- Да что ты, Тим! – наигранно-серьезно возмутилась Мерида, даже немного театрально всплеснув руками от огорчения. – И в мыслях не было ничего подобного.

- Прикалываешься, - сам себе утвердительно ответил кот, прерывисто вздохнув. Но спустя всего лишь пару-тройку раздумчивых секунд он весело поинтересовался у колдуньи: - Кстати о мышах! Слушай, Мэри, а может быть тебе поймать парочку этих серых тварей для забавы? Ну, я не знаю, пустишь их на ингредиенты для зелий каких-нибудь. Шубу из шкурок сварганишь от нечего делать к следующей зиме. В клетку посади и дрессируй, чтоб они тебе колыбельную перед сном хором пели, - хитрая улыбка широко расплылась по кошачьей морде, раскинувшись от уха до уха частоколом мелких и острых зубов. – Вот тебе и развлечение на ближайший месяц. Все лучше, чем над верными друзьями измываться. Коты-то в твоем нынешнем арестантском положении не виноваты…

- А мыши, выходит, виноваты по самое не балуйся? - с хитрецой поинтересовалась колдунья.

- Это уж точно, как молока напиться! – подтвердил Тимофей. – Без их непосредственного участия заговор против тебя наверняка не обошелся. Поверь мне на слово. Они всегда во всем виноваты. Ты сама посуди. Шкура у них серая? Серая. А кто супротив вас с Гошей замышляет всякие пакости? Вомшулд со своими приверженцами. Их, между прочим, все обитатели волшебного мира Серыми магами кличут. Вот они, похоже, и объединились с мышами на почве приверженности этому цвету… Так поймать тебе парочку-тройку хвостатых?

В желтизне кошачьих глаз полыхнули хитроватые всполохи, и он тут же постарался их спрятать поглубже. Но разве от колдуньи укроется то, что она и так уже давно ждала? Тимофей быстро отвернулся и неспешной походочкой, обильно приправленной показательным равнодушием, с ленцой побрел дальше. Девушка мягко улыбнулась, но быстренько нацепила на лицо маску серьезности, и не менее равнодушно сказала:

- Ну поймай, раз уж тебе так хочется этого, и заняться больше нечем, кроме как невинн…

- Да уж конечно поймаю, - на радостях пропустив мимо ушей неуместное сравнение серых подлюк с беззащитными жертвами, оживленно встрепенулся кот. – Дел у меня, правда, накопилось невпроворот, - он задумчиво поскрябал лапой подбородок, впрочем, не сбавляя ходу, - но…

Тимофей резко остановился на самом пороге кухни, крутнувшись волчком, чтобы оказаться лицом к подруге. Мерида едва не споткнулась об него, но вовремя отступила назад. А кот, запрокинув голову, вперился в нее пристальным неморгающим взглядом.

- …ради тебя и нашей дружбы, брошу все. Гори они синим пламенем! Вот прямо сразу после ужина и отправлюсь на охоту. Даже отдыхать перед телевизором с тобой не стану. Обойдусь уж как-нибудь. Жалко, конечно, что сегодня сериал пропущу. Ну да ладно, ты мне потом расскажешь, что в этот раз “Солдаты” вымудрили интересненького.

Кот вздохнул жалобно и прерывисто, опустив разом опечалившийся взгляд к полу. Колдунья терпеливо ждала продолжения, ради которого Тимофей уже столько времени и разводил эту бодягу, осторожно, чисто по-кошачьи крадучись, подбираясь к интересующей его теме.

- Сериал, он – ерунда, понятно дело… Мелочи жизни… Переживу… Наверное… Здоровьишка вот только бы хватило… Эти мышары наглые стали последнее время, их обязательно нужно проучить. Вот только они молодые, резвые, как после доброй порции пургена. А я стареть начал, Мэри, - голос кота постепенно превратился в едва слышное пошептывание, наполнился до краев горечью и печалью, цепляющимися своими острыми коготками за чувствительные струнки души. - Трудно мне теперь за ними гоняться. Сердце стало пошаливать, одышка появилась. Иногда ни с того, ни с сего в глазах вдруг как потемнеет! Ненадолго, но мне даже страшно становится…

Тимофей стоял весь такой поникший, что его и впрямь можно было б пожалеть. Колдунья присела на корточки и ласково-ободряюще прошлась ладонью по спине кота, начав от макушки и закончив кончиком хвоста. Друг не замедлил прогнуться податливой дугой, вытянув шею чуть в бок и однозначно напрашиваясь на повторение процедуры. А Мериде жалко что ли? Она повторила, а потом еще, и еще. Сквозь довольное урчание до ее слуха пробилось давно ожидаемое окончание разговора:

- …с-е-р-д-ц-е… р-м-я-у…, - и быстрой скороговоркой, пока девушка расчувствовалась на волне жалости к нему, - …с тебя два пузырька валерьянки и оно точно пройдет, а я за это всех мышей в ближайшей округе переловлю к твоему удовольствию.

Уголки губ кота чуть изогнулись в легкой усмешке, а глаза невинно-часто заморгали. Девушка ответила ему точно тем же самым. Её рука еще раз прошлась по хребтине друга, вновь вернулась к его голове и на этот раз крепко ухватила Тимофея за шкирку. Приподняв его так, что кот завис над полом, вытянувшись в струнку и едва касаясь кончиками задних лап половиц, колдунья приблизила свое лицо почти вплотную к хитро-усатой морде и заговорщически прошептала, мило оскалясь:

- Тимка, ты еще сравнительно молодой, абсолютно здоровый и совершенно наглый котяра. Если еще чуточку подкормить, так на тебе смело пахать можно. Ну уж верхом-то кататься - запросто. Хотя все же одна-единственная болезнь у тебя имеется. Ты слишком много пьешь валерьянки. Вообще-то ты - хороший мальчик, да вот спиваешься на глазах. Короче, фиг тебе, а не алкоголь. Понял меня? И оставь, пожалуйста, бедных мышек в покое. Лично мне они жить не мешают.

- Поберегись, посторонись, дорогу, лыжню! - на собеседников неукротимо накатывался ворох свёртков, рулонов, кульков и банок с краской. – Так вы позволите мне пройти или нет?

Домовой Прохор на миг тормознулся, ожидая, когда Мерида с котом распластаются по стене. Другого способа протиснуться мимо них в узком коридорчике с такой охапкой стройматериала было весьма затруднительно. Ремонт перед новогодними праздниками застыл в самом зените, но после их завершения постепенно стал скатываться к завершающей стадии.

Вообще-то внешне, то бишь снаружи, дом номер 4”Ф” по улице Лебяжьей по-прежнему исправно продолжал представляться прохожим кривобокой развалюхой, готовой вот-вот рассыпаться по брёвнышкам. Заклинание «Косоглаз отводящий» надёжно скрывало истинную сущность и настоящий вид на данный момент уже трёхэтажного дома. Хотя какой уж там дом? Никисия Стрикт, по всей видимости, задалась целью превратить его как минимум в некое подобие барского терема. А как же иначе! Разве может огромная семья из двух человек, кота, говорящего холодильника, домового и прочих волшебных обитателей теснится на скромной жилплощади? А тут ещё и Мерида добавилась. Неизвестно сколько девушке придётся скрываться здесь от настойчиво разыскивающих её министерских сыщиков. Да и от гостей за последние полгода отбоя нет. И всем им нужно где-то спать, есть и пить.

Но Нижний Новгород – город не шибко большой, а уж волшебников в нём на пальцах пересчитать можно, поэтому с появлением скрывающейся Мэри с визитами пришлось временно распрощаться. Вот только на строительство это никоим образом не повлияло, даже наоборот. Прохор, освободившийся от мелких хозяйственных забот, связанных с зачастившими гостями, ударными темпами возвёл стены и наконец-то принялся за внутреннюю отделку нового этажа. Девушка со скуки попыталась было напроситься к нему в помощницы, но получила от ворот поворот. Домовой, оживлённо-радостно потирая руки, высказался с прямолинейной категоричностью: “Мне самому тут делов-то на раз-два плюнуть”. Это плевание с неспешной обстоятельностью, спорами и обсуждениями дизайна интерьера, подбором краски пола в тон обоям, а рисунка обоев под цвет глаз обитателей дома, продолжалось уже третью неделю.

Вот и пришлось Мериде с Тимофеем размазаться по стенке, освобождая путь нагруженному Прохору, провожая его удаляющуюся спину удивленно-завистливым взглядом. Насчет зависти всё понятно. А вот почему удивлённым? Волочащиеся за спиной домового большие, меховые портьеры, сшитые из разноцветных лоскутков разнообразных шкур, даже у Мэри не могли не вызвать крайнего изумления, хотя девушка отличалась широтой вкусов в восприятии прекрасного. А уж та грубая тесьма, которой эти лоскутки были соединены, и вовсе заставляла челюсть отвисать поближе к полу. Зато вот кот сильно обрадовался обновке. Будет где повисеть на досуге, и вряд ли кто расстроится, если эти занавески сравнительно быстро придут в негодность, и их придётся выкинуть.

Оправившись от шока, Мерида бережно втолкнула Тимофея в кухню, да так ласково, что он, бедный, проскользил в лёгком полуприсяде прямиком к столу.

- Да понял я, понял. Меня эти серогорбые и даром не интересуют, - а потом тихо для себя он добавил. - Нет валерьянки – нет мышей. Да и вообще я их не собирался ловить. Тоже мне занятие для кота волшебников!

Девушка в задумчивости прошествовала к столу, даже не вслушиваясь в бормотание друга. Плавно опустившись на вовремя подбежавший стул, она вяло принялась ковыряться вилкой в пустой тарелке.

- Может ты чего-нибудь себе закажешь поесть? – поинтересовалась бабуля. - А то фарфор без специй и приправ не особо вкусный.

- Могу предложить салатик из свежих огурчиков и помидор, - скатерть-самобранка немедленно стала озвучивать меню на сегодняшний вечер. – Есть также жареная рыбка, можно с овощами, а хочешь - с картофельным пюре. И ещё имеется…

- А давай рыбу без гарнира.

В появившейся на тарелке еде девушка продолжала ковыряться так же старательно и бездумно. Мысли колдуньи витали далеко-далеко, а если сказать честно, то и вовсе исчезли. И возвращаться не собирались. Чувства застыли подобно рыбьему жиру на стоявшей перед ней тарелке. А настроение окончательно свалилось под стол, постаравшись тихо и незаметно уползти под плинтус.

- Ну и какая блоха тебя укусила, Мэри? – отодвинув опустевшую тарелку в сторону, баба Ники участливо взглянула на двоюродную внучку сквозь большие стёкла очков. – О чём грусть-печаль?

- Ну сколько мне ещё здесь торчать взаперти, без движения и без дела? Тошно мне до чёртиков, бабуля! Заняться совершенно нечем. От скуки я наверно скоро свихнусь, - резким движением оттолкнув от себя так и не съеденную, а только распотрошённую рыбу, пожаловалась Мерида. Помолчав минуту, она грустно вздохнула и тихо добавила: - И за Гошу я ещё переживаю. Как он там один? Не дай бог с ним что-нибудь случится, а меня рядом нет, чтобы помочь.

- Это ты зря! Нашла о чём переживать. У Гоши там помощников и без тебя хватит, если Вомшулд попытается ему напакостить. А вот с тобой, да, проблема. Я, конечно, понимаю, что сиднем сидеть весёлого мало. Но Этерник строго-настрого приказал: покуда он не даст сигнал об окончании охоты на тебя, ты не должна никому попадаться на глаза. Второй раз министерские сыщики вряд ли сюда сунутся, но осторожность не помешает. Недаром же я всех своих гостей отсюда отвадила на время. И ты потерпи.

- Я понимаю всё прекрасно! – с нажимом буркнула девушка. – Но мне от этого не легче. Вот ещё чуть-чуть и…

Наверху, где-то в районе третьего этажа, внезапно раздался сперва громкий треск, потом послышался звук упавшего массивного предмета, заставивший обитателей кухни вздрогнуть, и сразу же за ними прокатился бурный поток не совсем цензурной, но зато многословной, трёхэтажной брани домового. Хотя конкретные слова расслышать не представлялось возможным, зато яркая эмоциональная окраска воплей Прохора восполнила этот пробел. Все находившиеся внизу зачарованно дослушали монолог до конца. Спустя пару минут после его окончания, когда наверху вновь воцарилась тишина, Никисия, в задумчивости массируя подбородок, коротко высказалась:

- Творит родимый.

- Лишь бы чего лишнего не натворил, – из-под стола встрял в разговор Тимофей, слизывая с усов остатки сметаны.

- Дорвался Прохор до развлечения. Дай ему волю, так этот шибко домовитый домовой растянул бы короткий ремонт на целую вечность, по сто раз перестраивая одно и то же. Или вообще тут царские палаты отгрохал бы не хуже, чем в Версале, - блеснула своими познаниями магловской истории Мерида, для которой просмотр телевизионных программ (единственное развлечение на данный момент) не прошел даром.

Вот и сегодня сразу после ужина девушка опять удобно устроилась на диване в уютной гостиной, подогнув под себя ноги и накрывшись мягким пушистым пледом, с любопытством вглядываясь в голубой экран. Попрыгав для начала с канала на канал, на которых шли бесконечной чередой абсолютно ей не интересные, всевозможные тупые и глупые реалити-шоу, колдунья наконец-то наткнулась на передачу, привлекшую внимание. Она не раз за собой замечала, глядя в телевизор, что прошлое магловского мира, особенно связанное с древним Египтом, по неведомой причине заставляет её внимательно слушать рассказ о тех временах, желательно не пропустив ни слова. Также Мэри удостаивала чести быть просмотренными ещё несколько избранных программ. Обычно в их число допускались сюжеты из жизни животных, рассказы о литературе и искусстве, некоторые художественные фильмы, чаще всего про любовь или фэнтези-сказки, над которыми она порой безудержно ржала, но иногда воспринимала едва ли не за документальные съемки. И всё же пальму первенства безоговорочно захватили мультики. Их она могла смотреть сутками напролёт.

За просмотром развлекательно-познавательного «Галилео» девушку незаметно сморило, благо устроившийся в ногах Тимофей своим умиротворённым урчанием, немало этому поспособствовал. Когда сон окончательно захватил колдунью в свой ласковый плен, кот с чувством выполненного долга легко спрыгнул с дивана и отправился на обход территории, единовластным ночным хозяином которой он считал только себя. Мыши не котируются.

Сон колдуньи оказался тягомотным и непонятным. Особое удивление у неё самой вызвал тот факт, что летала она во сне не верхом на привычной метле, а оседлав большую мягкую подушку. И ещё девушку поразило, что носилась она, пытаясь зачем-то поймать, удирающих от неё Гошу, Вомшулда  и Этерника. В те редкие моменты, когда она почти настигала беглецов, лица всех троих излучали такое ехидство, словно их совместная пакость удалась на славу.

В результате рано утром Мерида, окончательно запутавшись в пледе, и свалилась с дивана, крепко сжимая в объятьях ту самую подушку. Подобные пробуждения радости и весёлости к её утренней хмурости не добавили.

Кинув бесформенной грудой на диван постельные принадлежности, девушка босоного зашлёпала прямиком на кухню. В затуманенной голове настойчиво формировалась одна-единственная мысль: «Убью за стакан холодного апельсинового сока! Иначе не проснусь».

Дом по всей вероятности ещё продолжал по-старчески предутренне дремать. Впрочем, как и его обитатели тоже. Лишь холодильник Петрусь на кухне едва слышно тарахтел компрессором, нарушая однообразное сонное спокойствие.

- Ё-моё, меня чуть кондрашка не хватила, - хитро прищурившись, поприветствовал Мэри холодильник, выглядевший как откровенный бандюк. – Ты себя в зеркало то видела?

- Нет, а что? Такая страшная? – доставая вожделённую банку с холодным апельсиновым соком, деланно-равнодушно  поинтересовалась ведьмочка.

- Ну как тебе сказать, чтобы не обидеть, - Петрусь мелко затрясся от едва сдерживаемого смеха. – У меня сердце хоть и железное, но даже оно затрепетало. Я в жизни много чего повидал, но так сильно перепугался впервые.

Мерида аккуратно прикрыла дверку холодильника, отхлебнула глоточек сока и, упёршись одной рукой в бок, с вызовом спросила:

- И что ж тебя, бесстрашный ты наш, так сильно перепугало?

- Глаза, - спокойно ответил Петрусь, слегка ухмыляясь, и посчитав разговор оконченным, усердно загудел компрессором.

- Ну ладно, пойду глянусь в зеркало. Может быть не умру от страха. Хотя это не факт.

Её босоногое шлёпанье, медленно удалявшееся в направлении ванной, в скорости стихло.

Мерида с маленькой долькой злости надраила зубы. Потом зачерпнув пригоршню холодной воды, умылась, пытаясь привести себя в нормальное состояние. Это почти удалось. Затем привычно-размеренными движениями руки расчесала волосы. И лишь после этого она рискнула посмотреть на себя в зеркало.

Лучше бы, наверное, этого не делать, да время вспять не поворотишь. Столкнувшись взглядом со своим отражением в зазеркалье, девушка испуганно вздрогнула. Правда испуг тут же исчез, осталась одна только злость. Именно она неистово плескалась в глазах её двойника, настойчиво пытаясь выплеснуться наружу. Белки насквозь пропитались насыщенным красноватым цветом. Вертикальные щели зрачков изредка посвёркивали яростной желтизной. Черты лица малость заострились, приобретя излишнюю резкость и угловатость. Хорошо хоть волосы не отрасли и не сменили цвет на иссиня-черный, пока по-прежнему оставаясь тоскливо-серыми.

- Началось, - безрадостно отметила колдунья. – Только трупов нам не хватало для полного веселья. Вяжите меня семеро, пока не поздно…

После минутного размышления и пристального разглядывания своей нынешней образины, Мерида пришла к однозначному решению:

- Нет, так жить нельзя! Нужно срочно что-то предпринять. Можно конечно и в таком виде оставаться, только тогда стоит пригласить Вомшулда в гости. А уж я бы развлеклась. Но за не имением лучшего, начнём с малого.

Ведьмочка решительно взяла с полочки заколку в форме бантика, давно уже здесь пылившуюся, и быстренько прицепила её с боку на волосы, собрав несколько прядок в единое целое. После этого она ещё раз посмотрелась в зеркало и осталась довольна, увидев произошедшие изменения в облике. Теперь колдунья выглядела немного комично, что не могло не радовать.

Крадущейся походкой, можно даже сказать что на цыпочках, Мерида бочком вдоль стены пробралась к входной двери. Осторожно взявшись за ручку, она потянула её на себя. Раздался противный скрип… половиц за спиной.

- Куда это ты, милая, собралась? – вежливо-ласково спросила Никисия крайне строгим голосом.

Девушка рывком захлопнула приоткрытую дверь обратно и круто развернулась к бабуле, попытавшись испепелить её взглядом на месте. Попытка не удалась, поэтому она виновато потупилась и тихо пробурчала:

- Если я сейчас как минимум не прогуляюсь, то здесь как максимум прибавится нежити. А нам это надо?

- Никуда ты не пойдёшь, - маленькая старушка категорично помахала пальцем перед носом у Мэри, - …одна.

Взяв с вешалки шубейку, она накинула её на плечи и, быстро застёгиваясь, более подробно изложила дальнейший план действий опешившей от неожиданности ведьмочке:

- Раз уж совсем приспичило, бог с ним, пойдем, прогуляемся. Может ничего страшного и не случится за одну единственную вылазку. А мне тем более в магазин нужно сходить. У самобранки мука заканчивается, свежих яичек надо купить, сметаны этому обжоре, - коту, да и так ещё всякой мелочи тележку.

Когда они уже медленно и осторожно спускались по слегка заледеневшим ступенькам крыльца, старушка предупредила внучку:

- Если заметишь малейшую опасность, или даже она тебе просто почудится, немедленно трансгрессируйся домой. Чужие туда никак попасть не смогут. Я ещё одиннадцать лет назад, когда только купила эту “развалюху”, наложила на него заклинание «Перевёрнутого Сквозняка». Как ты понимаешь, любого сунувшегося без спроса чужака тут же перевернёт вверх тормашками и вышвырнет где-нибудь в магловском мире подальше от обитаемых мест. За эти годы заклятие ещё ни разу не активировалось, но я надеюсь, что оно до сих пор пребывает в рабочем состоянии.

- Хорошо, бабуля, - покорно улыбнулась Мэри, согласная на всё, что угодно, лишь бы иметь возможность немного прогуляться. – Если захочу вздрогнуть от испуга, то делать это буду уже дома.

Предрассветная мгла к их выходу уже истончилась до невероятной степени прозрачности под натиском наступающего дня. Лишь только вблизи стен домов, в темнеющих провалах кривых переулочков, да под сенью густо усыпанных снегом деревьев пока ещё было сумрачно. Но свежий утренний ветерок, кружа поземкой, старательно прогонял тьму восвояси, заставляя её скрыться с глаз долой до наступления следующего вечера, когда ей будет позволено вновь выползти из убежища на просторы улиц.

Колдуньи неспешной походкой направились в сторону ближайшего магазина, наслаждаясь умиротворённой тишиной, лишь изредка нарушаемой отдалённым потявкиванием какой-то шальной дворняжки. Да скрипящий снег под обувью немного нарушал покой сонного царства. Небольшие облачка пара от дыхания на лёгком морозце оседали на меховые воротники шубеек серебристой изморозью, а частично превращались в крохотные искрящиеся снежинки, мягко осыпающиеся вниз.

Короче, тишь, гладь, и божья благодать. Ничем не нарушаемая пастораль… Ну, почти ничем не нарушаемая. Вот только в полной мере насладиться ею у Мериды не получалось. Девушку терзало зыбкое и невнятное ощущение, а точнее предчувствие, что добром её прогулка не закончится. Хотя, казалось бы, поводов для беспокойства вокруг не наблюдалось. Даже наоборот, притихший Ворошиловский поселок, состоявший сплошь из частных домов и размазавшийся бесформенной кляксой посреди индустриального города, выглядел слишком уж мирно, спокойно и безобидно. Что, собственно, колдунью и беспокоило.

Возможно, ее тревога исчезла бы без следа, да вот только вряд ли Мэри, осторожно спускавшаяся по обледеневшим ступенькам крыльца и внимательно смотревшая себе под ноги, даже краем глаза успела заметить смазанную тень, быстро метнувшуюся в заросли вишнёвых деревьев у дома напротив. И уж тем более ведьмочка не могла видеть, как эта же самая тень на отдалении пристроилась им в след, рывками перемещаясь от одного надежного укрытия до другого. Следивший вплотную приближаться не рисковал, но и отставать не собирался. А в остальном, прекрасная маркиза, всё было хорошо, всё хорошо…

В поселковом магазине с утра пораньше принимали новый товар. Одна продавщица, та, что постарше, метила накладную аккуратными каракулями, придирчиво, по нескольку раз сверяя цифры на бумажке с количеством предметов, выраставших скромной горкой из ящиков, упаковок и коробок в подсобке. Вторая, более молодая, сновала между машиной и той самой подсобкой, типа контролируя разгрузку, но, по правде, так больше мешаясь слегка поддатому грузчику. Он при каждом чудом не случившемся столкновении с ретивой белобрысой бестией злобно зыркал на нее исподлобья, невнятно бормотал разнообразные ругательства себе под нос, тяжко вздыхал, мечтая побыстрее закончить и вновь приложиться к припрятанной бутылочке красненького, грозно хмурил кустистые ошметки бровей, но …таскал и таскал товар. Водитель “Газели” лениво покуривал около грузовичка, опершись локтем на теплый капот и всматриваясь в неукротимо светлеющее небо. Экспедитор нависал над первой продавщицей и старательно жужжал ей в ухо, пытаясь уговорить побольше заказывать шоколада и суля внушительные скидки. Она невнятно пожимала плечами, почти не вслушиваясь в его монотонно-вкрадчивую речь, так как подобные вопросы все одно решать не ей, а хозяину магазинчика. В общем, все были при деле, а потому на посетителей не обращали ровным счетом никакого внимания.

Никисия, обстоятельно и не торопясь, рассматривала полки, сосредоточившись на том, чтобы ничего не забыть купить. Второй раз возвращаться в магазин из-за собственной забывчивости не было ни малейшего желания. Даже в такую хорошую погоду. Где подышать свежим воздухом, она и так найдет, имелось бы желание.

Мерида, напротив, с любопытством принялась неспешно бродить по магазинчику, внимательно, но в то же время несколько рассеянно разглядывая обстановку. Интересным у маглов казалось почти все: и вещи, и образ жизни, и нормы поведения, и даже их мысли, которые она, к сожалению, читать не умела. Неведомое и таинственное всегда ведь привлекает. А маглы для девушки были загадкой еще той!

На мягко хлопнувшую входную дверь никто и ухом не повел, каждый занятый своим делом. А Мэри, оказавшаяся в самом дальнем уголке магазинчика, и подавно. Её вниманием целиком и полностью завладел… Впрочем, она так и не успела понять, что же такое, изображенное на красочном рекламном плакате, ей показалось диким и несуразным, но в то же время притягивало взгляд, будто магнитом.

- Мерида Августа Беливер Вилд Каджи, - раздался за спиной чуть присвистывающий шепоток, назвавший ее полное, официальное имя с непонятной интонацией, заставившей сердце ведьмочки тоскливо сжаться от дурных предчувствий.

Вроде и вопрос проскальзывал в голосе, но Мэри в нем почудилось присутствие изрядной доли злорадного ехидства. Она быстро развернулась к говорящему, оказавшись с ним лицом к лицу, и малость надменно поинтересовалась, стараясь хотя бы внешне сохранять спокойствие:

- Мы знакомы?

- Я так не думаю, - мрачная физиономия высокого плечистого мужчины, обезображенная уродливым родимым пятном, вольготно раскинувшимся на полщеки, парочкой застарелых шрамов на подбородке и набрякшими мешками под злобными глазками, расплылась в кривой ухмылке. – Да и не горю желанием знакомиться. Но вот ваша досточтимая матушка желает…

- А мне плевать, что она там желает! – ярость жаркой нахлынувшей волной моментально затопила сердце колдуньи, а зрачки ее глаз, окончательно затвердевшие в вертикальности, полыхнули яркой желтизной. – Знать ее не знаю!..

- Но все же пойдешь со мной, - с нажимом процедил сквозь зубы шибко наглый незнакомец, выхватывая из внутреннего кармана короткую волшебную палочку, скорее похожую на огрызок настоящей.

 

-Черта с два! Не угадал, - Мэри тихонько хлопнула в ладоши, решив немедленно трансгрессировать в прихожую дома, сейчас уже не казавшегося тюрьмой, а напротив ставшего в этот миг до боли родным и желанным.

За секунду до того, как исчезнуть, девушка успела с немым изумлением отметить в сознании увиденную краем глаза поразительную картину. Незнакомец сумел-таки метнуть в нее какое-то заклинание, сорвавшееся с кончика палочки-обрубка акцентировано-синим бесформенным сгустком. А бабушка Ники в этот самый момент резко взмахнула суховатой рукой, шепча волшебную формулу, по всей видимости, активирующую какую-то защиту. События спрессовались в один краткий миг, а целых три разновекторных заклятия сплелись в единый клубок, избрав за центр приложения своих противоречивых сил растерявшуюся ведьмочку.

Её окутало мерцающим оранжевым сиянием с периодически прокатывавшимися средь него темно-синими всполохами. Этот светящийся кокон спеленал Мэри как новорожденного ребенка, настолько туго, что у колдуньи дыхание перехватило, не говоря уж о том, что она даже пальцем теперь не могла пошевелить. А спустя всего пару взмахов ресниц, ведьмочка вместо ожидаемой трансгрессии, когда недвусмысленно ощущаешь себя шурупом, вворачивающимся в пространство, просто-напросто провалилась в непроглядно-темную пустоту. Еще малость погодя невидимые путы спали с тела. Дышать стало легче. Затем прямо в зрачки, вбуравливаясь до самого мозга, ударил яркий солнечный свет, заставивший близоруко прищуриться. И тут же следом пятки больно приложились к земной тверди, приказав глазам все ж распахнуться во всю ширь. Приземление сопровождалось глухим, но гулким хлопком, словно невдалеке разорвался фугасный снаряд немалой мощности. У Мериды даже уши заложило. Если б только этим неприятности и ограничились…

Сравнительно толстое бревно, до этого момента спокойно возлежавшее на чьем-то плече, стремительно понеслось по кругу, разворачиваясь вместе со своим владельцем, и плашмя врезалось со всей дури одним из концов в Мэри. Точнехонько по бантику. Из глаз девушки брызнули искры вперемешку со слезами. А свет какой-то негодяй вновь выключил.


Игорь Рябов 16 авг 11, 11:05
+8 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

С Новым годом!!!

 

Мерида Каджи

Волшебная ночь как чудесная сказка:
Сюрпризы, подарки, сиянье свечей!
Пусть праздник придет карнавалом прекрасным
И ждет впереди много радостных дней!

Пусть в доме всегда будет ясной погода,
От добрых улыбок на сердце тепло!
Успехов! Счастливого Нового года!
И чтоб обязательно в жизни везло!

Мерида Каджи, замок Хилкровс 


Игорь Рябов 1 янв 11, 02:34
+8 4
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Книга 3. Игорь Рябов, Татьяна Рябова - Тьма миров. Глава 3. Хранитель Запрета

 Дэр* (см. примечания внизу страницы) Анкл спал, широко раскинув руки в стороны и слегка похрапывая. Впрочем, он не забывал изредка прекращать на время исполнение сонных рулад, дабы после судорожного всхлипа, сопровождаемого обильным пусканием слюнявых пузырей изо рта, огласить окрестности громким скрежетом зубов. Когда магу надоедала однообразность в последовательном чередовании звуков, он дополнял их многочисленными ругательствами. Правда, произносил он, а скорее бормотал, тарабарщину из матерщины глухо и совершенно невнятно.

Утро выдалось на славу: спокойное, без суеты, надоевшей за сотни лет жизни, и без ворчливых криков вечно недовольной чем-нибудь толстухи-жены, сидящей у Анкла уже в печенках из-за своего склочного характера. Погодка тоже пока не подкачала. Короткие каштановые волосы волшебника ласкал теплый весенний ветерок, словно в задумчивости теребящий их своими пальцами. Деревья в отдалении перешептывались мягко шуршащей листвой. Трава, на которой колдун изволил прикорнуть, была свеже-зеленой, густой, и шелковистой. Пастораль. Идиллия. Почти ничем не нарушаемая.

Вот только навязчивый комар противно жужжал около самого уха, а набравшийся наглости заяц уселся в изножии и рассматривал путника поблескивающими бусинками глаз, слегка прядая ушами. Да еще вдалеке собирались хмурые гроздья туч, сверкая остро заточенными клинками молний, и слышались приглушенные раскаты грома. Но пока ничто не могло нарушить крепкого, можно даже сказать, беспробудного сна мага.

Слишком уж сильно он был пьян к тому моменту, когда по кой-то ляд очутился здесь поздней ночью. А затем Анкл, тупо обозрев хмурым взором расплывающиеся и троящиеся окрестности, отрывисто рыгнул, сплюнул тягучую слюну себе же на подбородок и отключился на лоне природы мгновенно, едва коснувшись головой мягкой травы. Попросту говоря, колдун попытался сделать шаг вперед, но со стороны его действия в темноте можно было смело принять за падение срубленного дерева. В крайнем случае, шума было столько же.

Удобно распластавшись по матушке-земле (только ушибленная щека огнем горела), волшебник все же успел попросить заплетающимся языком ближайшую сороку, трещавшую безумолку, помолчать чуток, да разбудить его на утренней зорьке. Раньше не стоит, а и медлить нельзя. Над всем их Лоскутным миром с этого самого момента нависла страшная опасность, о которой пока никто еще не подозревал. Зато дэр Анкл явственно ощущал ее неуклонно нарастающее присутствие вокруг, но особо внутри себя. Колдун мог попытаться предотвратить нежелательное развитие событий, направив их в нужное русло. А для этого ему обязательно нужно успеть вовремя возвратиться в город магов Метаф, к самому пику… Короче, завтра ему стопудово потребуется похмелиться, иначе он с больной головой, злой как Пёс Господний, такого натворит всем в отместку, что мало им не покажется! Устроит Лоскутному миру Вторую Мегабитву Магов. И это - программа минимум, на что колдун будет способен с бодуна. С такой радостной, успокаивающей мыслью, он и почил.

Снилось Анклу, что он опять стал молодым и беззаботным юнцом, как и тысячу лет назад. И, казалось, ничто не могло нарушить всеобъемлющий восторг от первого полета. После многолетней подготовки, ему наконец-то позволили сделать шаг с крутого горного обрыва в пустоту пропасти. Упругие воздушные потоки поначалу больно хлестнули молодого мага по лицу, потом податливо прогнулись под его давящим натиском и, покорившись заранее сплетенному заклинанию, надежно упакованному в амулеты на запястьях, понесли волшебника вдаль. Туда, куда он сам хотел. Достаточно было лишь легких взмахов рук, да перемещать центр тяжести тела в нужную точку. Человек-птица. С непривычки дух захватывало от осознания широты своих чародейских возможностей, и разум малость мутился, подсовывая одну идею бредовее другой, каким образом можно использовать магическую силу.

Но внезапно одновременно со всех сторон на Анкла обрушился шквальный ураган, закрутил его тело волчком, всосав в себя безвозвратно. И лишь вдоволь наигравшись беспомощностью парня, смерч выплюнул его с невероятной скоростью прямо в зловонное болото. Еще один краткий миг, и колдун уже по локоть увяз в противной липкой жиже, нестерпимо воняющей застарелой затхлостью вперемешку с сероводородом. А трясина, обрадовавшись неожиданному десерту, упавшему с небес, радостно, с обжористым причмокиванием расхлебянила свою пасть. И юному магу ничего другого не оставалось, как погружаться в ее ненасытное чрево, продолжая все ж беспомощно барахтаться. Только он прекрасно понимал, что помощи ждать неоткуда. А его борьба с темными силами природы заранее обречена на провал, так как Анкл не мог вспомнить ни одного подходящего случаю заклинания. Да и слишком молод он был, чтобы успеть его сплести за считанные минуты. Но в самый последний момент кто-то невидимый больно ухватил мага за правое ухо и с силой потянул…

Пожилой волшебник с трудом выбрался из похмельно-сонного кошмара и уставился в близко нависшие бусинки глаз сороки. Птица, словно не веря, что Анкл на самом деле проснулся, смешно отпрыгнув вбок, опять ухватила жестким клювом мочку его уха и вновь с силой потянула на себя. А затем тотчас торопливо взмахнула крыльями и поспешила убраться прочь от греха подальше. С чародеями лучше не связываться, себе дороже выйдет! Попросит разбудить, а потом возьмет, да и перья повыщипывает, спросонок не разобравшись, что к чему. А у нее семья, птенчики еще совсем маленькие. Кто тогда о них позаботится?

Дэр Анкл в ответ лишь криво усмехнулся, словно прочитал незатейливые мысли сороки, и его веки опять сомкнулись. Просыпаться с похмелья – задачка не из легких, а уж приятной ее и вовсе не назовешь. Иногда получается очнуться только с …надцатой попытки, возвращаясь в неприветливый мир головной боли из туманного полубреда-полусна. И радостных чувств от пробуждения почему-то не возникает.

Маг вновь коротко всхрапнул, но невдалеке трудяга-дятел принялся увлеченно долбить клювом по сухостою, озабоченный поисками пропитания. Его ритмичное “стук-постук” протяжным гудением отозвалось в голове чародея, усугубив и так уже незавидное состояние Анкла, к горлу которого тихой сапой подкатила тошнотворная волна. Не открывая глаз, волшебник пошарил рукой около себя. Нащупав что-то плоское и тяжеленькое, маг без долгих раздумий запустил увесистую штуковину в сторону пичуги, ориентируясь на слух. Его чуточку замутненный взор из-под с трудом приоткрывшихся век лениво отследил полет блестящей штуковины.

Угрожающе просвистев в воздухе, она врезалась в толстый ствол дуба, умершего несколько лет назад и теперь медленно поедаемого древоточцами. Столкновение с деревом оказалось роковым для хрупкой вещицы. Она обиженно хрустнула и разочарованно рассыпалась на кучку мелких деталюшек. Дятел, по счастью избежавший прямого попадания в него гнева мага, успел благоразумно убраться вглубь чащи, не дожидаясь, когда на него сверху обрушится град обломков. А дэр Анкл резко вскинулся вверх, приведя себя в сидячее положение. Правда, он тут же звонко хлопнул себя ладонью по лбу, вложив в этот удар остатки сил. Центр тяжести в его теле сместился, и волшебник вновь опрокинулся на спину. Над тесной полянкой заколыхался волнами нервнопаралитический смех чародея, по тональности близкий к истерическим всхлипываниям. Но вскоре ему стало тесно на таком маленьком пятачке, и он умчался ввысь, разлетевшись над верхушками деревьев взрывной волной негодующего крика:

- Млин!!! Гургулово отродье! Это ж был мой мобильный перемещатель! ЛИЧНЫЙ!!!...

Не прошло и получаса, как Анкл с кряхтением поднялся на ноги, устав от смеха сквозь слезы. Последний раз судорожно ни то всхлипнув, ни то хохотнув, маг, сбрасывая с себя остатки приснившегося кошмара, протяжно потянулся, да так, что захрустели суставы. Реальность, похоже, нисколько не уступала по степени кошмарности сну. Да нет, она даже намного его превосходила. Одно дело во сне тонуть в трясине, и совсем другое оказаться незнамо где, зачем и почему. И ко всему прочему лишиться по собственной тупости возможности быстренько вернуться домой.

Первым делом чародей обреченно проковылял к дубу, лелея в душе наивную надежду, что магический перемещатель остался цел… Ну, или хотя бы не так уж сильно пострадал… Возможно, что его еще починить удастся, правда Анкл никогда ничем подобным не занимался за свою длинную жизнь. Над всеми этими хитромудрыми “игрушками”, от безысходности одна за другой изобретаемыми в последнее время, колдуют специально обученные, определенно свихнувшиеся на прогрессе и технической революции, волше… Хотя какие они к гургулу, волшебники! Одно название! Тьфу, на них! И растереть.

Вот в старые добрые времена чем техномаги занимались? Правильно мыслите! Амулеты заряжали, талисманы поднастраивали под личную ауру владельцев. Изредка им доверяли отремонтировать забарахливший посох, коль его уже не особо жалко. Все равно выкидывать. А так пусть маленький шанс, но все ж таки оставался, попользоваться им в будущем. Однако после ремонта гарантию именно на наличие такого будущего обычно никто давать не торопился. Кто ж его знает, как обновленный посох поведет себя в руках прежнего владельца? И какие фортели он начнет выкидывать при плетении даже самых простых формул для повседневных заклинаний - тоже неизвестно.

Еще реже технарей допускали к изучению какого-нибудь старинно-легендарного артефакта, обнаруженного где-либо у черта на куличках и обладающего непонятыми пока свойствами. Да и то лишь поглядеть пускали.  Чаще всего издали, не разрешая лапать находку своими любопытствующими ручонками. Ручки-то у них ведь всегда были не только любопытными, мастеровитыми, но еще и весьма загребущими. А как может накуролесить полумаг-недоучка, у которого своей собственной волшебной силы кот над мышкой наплакал, если вдруг нежданно-негаданно обретет могущество? Пусть даже всего лишь с помощью древней, изначальной и часто чуждой магии, полученной ненадолго? Ответ напрашивается сам собой: очень даже изрядно накуролесит. Оторвется вдоль и поперек.

Надежда Анкла быстренько переместиться домой умерла при первом же беглом взгляде на россыпь обломков. Аккуратно обточенные нефритовые кнопочки телепортирующего устройства ехидно посматривали в ответ на мага значками выгравированных на них символов, частично затерявшись в траве. В бесформенной груде рядом со стволом их отсутствовала как минимум половина. Гладкий корпус из тонких мраморных пластинок тоже развалился на две части. Но самым неприятным было то, что внутренности устройства выглядели так, словно на них долго и упорно плясали все кому не лень. Особо постарались пару топнуть подкованным каблуком по самой важной (это даже Анкл понимал!) части перемещателя: спиралевидному хитросплетению хрустальных трубочек. Когда-то, еще совсем недавно, до удара о дерево, разумеется, в них бурлила магическая энергия трех стихий, готовая к применению. Хотя может и не бурлила, а лишь изредка побулькивала. По правде говоря, перемещатель давно напрашивался на подзарядку, да Анкл частенько забывал подсоединить его на ночь к домашнему подпитчику магии.

Присев на корточки над только что родившейся Проблемой, маг в задумчивости поскрябал гладко выбритый подбородок, растер кончиками пальцев переносицу с легкой горбинкой, потеребил изящные усики завзятого щеголя, а потом смачно харкнул, метя в центр остатков корпуса. Попал.

-Чтоб тебя …, - что пожелать карманному телепорту на прощание, Анкл не придумал. Да бездушному аппарату уже и так все угрозы были трын-трава. Померла, так померла.

Но вот остатки драгоценной магии забрать нужно, если конечно она еще присутствует рядом с перемещателем. Волшебник пристально прищурился, вглядываясь в исковерканные обломки. Переход на другой уровень зрения, когда становятся видны источники силы, у Анкла всегда плохо получался, требуя от мага предельной концентрации и даря в ответ сильное головокружение. Но в этот раз мучение того стоило!

Достав из внутреннего кармана длиннополого сюртука несколько “засосов”, как волшебники в шутку называли собиратели магической энергии, дэр сперва взялся за инструмент отливающий тусклым серебристым цветом, аккуратно отложив в сторону остальные. В первую очередь нужно поторопиться поймать магию воздушной стихии, пока она не улетучилась окончательно. Теперь он видел, что над обломками еще продолжает кружить крошечный вихрь из почти прозрачных нитей Силы Неба, постепенно истончаясь в своем стремлении умчаться ввысь к облакам. Отщелкнув крышечку собирателя, похожего на средних размеров зажигалку, Анкл осторожно приблизил его к исчезающим прядям магии и торопливо нажал на кнопочку активации аппарата. Засос мягко заурчал, втягивая внутрь себя остаточные проявления эманации стихии воздуха. Когда последняя нить исчезла в плоском чреве собирателя, маг вернул крышку в первоначальное положение и спрятал устройство обратно в карман. Затем он повторил точно такие же манипуляции с зеленым засосом, успешно сожравшем ростки магии земли, которой оказалось под дубом даже чуточку больше, чем первоначально предполагал волшебник. К порции, пролившейся из перемещателя, добавилась пара чахлых жгутиков, чудом оставшихся нетронутыми после гибели дерева и почему-то не растворившиеся в окружающей среде. Зато вот ярко-синей зажигалке не нашлось чем поживиться. Магия воды поблизости отсутствовала напрочь. Или она успела уже просочиться в почву, что маловероятно, или ее запасы в разбившемся телепорте давным-давно закончились. Такое предположение уже больше походило на правду.

Медленно поднявшись на ноги, дэр Анкл пригладил чуточку растрепавшиеся после сна волосы и прислушался к звукам леса, попутно пытаясь логично и доходчиво объяснить себе, какая нелегкая его сюда принесла. И еще один вопрос покоя не давал, жалобно поскуливая в голове: “А куда, собственно, сюда? Ты уже знаешь, где изволил сладко почивать, а если попросту, так дрыхнуть с перепоя, алкаш проклятый?!”. Ответа у мага для самого себя пока не нашлось, хотя веские возражения относительно степени пристрастия к спиртному имелись.

Разогнав пинками мохнатых и толстопузых лягв, отожравшихся на природе в рост по колено взрослого человека и блаженно нежившихся около обширной лужи, скорее напоминающей скромных размеров болотце, волшебник уже руками разметал тину с поверхности водоемчика. Умыться не помешает даже в походных условиях, чтобы прогнать остатки сна. Застоявшаяся вода источала такую вонь, что Анкл едва сдержался, чтобы не дополнить объем лужи содержимым своего резко взбунтовавшегося желудка. Быстренько покончив с процедурой приведения себя в относительно человеческое состояние, чародей принялся собирать свой нехитрый скарб. А он, оказывается, имелся в наличии, обнаружившись безалаберно раскиданным вокруг места ночлега. И воспоминания о том, что происходило вчера, до того момента, как он сюда выпрыгнул из портала, тоже частично нашлись в самых дальних и потаенных закоулках мозга.

Вчерашний день был, как и все предшествующие, обыкновенным, серым и скучным. Ровно до той самой минуты, пока домой к Анклу не завалился уже где-то кроху набравшийся веселья амаль** Теу. Дальше они уже веселились вдвоем.

Бесцеремонно задвинув в дальний угол стола колбы и реторты, над которыми колдовал-химичил Анкл, властно закрыв его уже полвека пишущийся трактат “О том, как можно быстро похудеть, прибегнув к любому из известных 3333 магических способов уплотнения телес”, главмаг шустро разложил на освободившемся пространстве немудреную закуску из ближайшей лавчонки самообслуживания и поставил в центре натюрморта вместительный жбан. То, что в нем плескался не прохладительный лимонад, даже жена Анкла догадалась, заглянув было из-за неуемного любопытства к мужу с каким-то совершенно пустяковым вопросом.

Ответом толстушке послужило недвусмысленное пожелание пойти …прогуляться к соседке и лясы там поточить часика этак три-четыре, прозвучавшее из уст амаля и сопровождаемое его милой улыбочкой, похожей из-за грозно насупившихся бровей скорее на кровожадный оскал шибко проголодавшегося хищника. А небрежный взмах руки мужа, точь-в-точь как при наложении скособочивающего заклятья, лишь придал ускорение исчезновению из дверного проема разлюбимой женушки. И вот она уже торопливо шаркает стоптанными черевичками по дорожке в саду, ведущей к дому соседки, точно такой же старой перечницы, любящей на досуге перемыть все косточки окружающим.

А досуга у этой старой грымзы было завались, так как она уже давным-давно забросила частную практику местной знахарки по причине весьма преклонного возраста. А вот по причине непреклонного, а скорее неуживчивого характера, мужа с детьми соседка тоже позабросила, послав их однажды далеко и надолго. Но еще оставались не полностью окученными ее пристальным вниманием многочисленные соседи, случайно забредшие к ней торговцы подержанными амулетами и не менее подержанные, точнее потасканные, монахи из обители “Приходящей Радости”, периодически заглядывающие к старушенции, дабы приобщить ее…

В результате отставная знахарка так рьяно их приобщала к отбытию трудовой повинности в ее запущенном хозяйстве, попутно услаждая слух добросердечных помощников меткими, но едкими высказываниями об умственных, физических, душевных и прочих качествах окружающих, что даже ангельскому терпению приходил конец. Приходил он очень быстро, скорее даже стремглав прибегал, будто специально дожидался своего часа рядом за углом дома. И уже спустя минут пятнадцать-двадцать монахи ломились в двери, передвигаясь спортивной трусцой и подобрав для удобства полы ряс повыше, на уровень колен. Вместо благочестивых помыслов в их головах крутились такие богохульные мысли относительно многочисленности способов умерщвления плоти, - а попросту, так об убийстве старой карги, - что добродушные обладатели желтых хламид сами себя боялись. И мечтали лишь об одном: поскорее очутиться в своей до боли родной и тихой обители, чтоб немедленно вознести благодарную молитву о чудесном избавлении и спасении.

Но были и исключения из правил. Как минимум одно имелось. С женой Анкла старуха вела себя вполне прилично, и они могли часами болтать ни о чем. Иногда даже смеялись.

Маги, оставшись одни, недолго горевали. А по правде сказать, так у них и мысли не возникло предаваться печали. Мимолетным взглядом приблизив к себе удобное кресло от стены, Теу устало плюхнулся в него и коротко приказал:

- Наливай! Чего сидишь, как не родной?

Анкл щедро наплескал дешевого, но забористого пойла в две большие оловянные кружки. По кабинету быстро распространился въедливый сивушный аромат, который собственно и не успел еще выветриться из помещения с предыдущей попойки, случившейся аккурат… Но вспоминать о ней дэру не хотелось. Еще слишком свежа головная боль, оставшаяся после того буйного разгула, да и память почему-то подсовывает на обозрение далеко не самые приятные моменты прошлой полуночной посиделки.

Вот на кой, спрашивается, ляд им всем троим, то есть Анклу, Теу и Брэну, приспичило полакомиться запеченной на углях картошкой?! Чудом обошлось без пожара, но ковер в гостиной прожгли насквозь точнехонько посредине, словно специально вымеряли расстояние от углов комнаты. Деревянный пол из толстенных дубовых досок тоже слегка пострадал. Прогорел вплоть до подвала на месте кострища. И сейчас там зияет дырища диаметром в пару локтей, пугая своей темнотой и тем, что придется заниматься ремонтом. Можно было б, конечно, и наплевать на внезапно объявившуюся заботушку, да вот что-то не хотелось как-нибудь по пьяне или забывчивости испробовать на собственной драгоценной шкуре скоростной спуск к банкам и кадушкам с запасами всевозможных закусок. Картошки, кстати, маги так и не отведали: то, что от нее осталось, не сгорев в пламени, (потому как дожидаться образования кучи углей оказалось скучно и утомительно) улетело во тьму подвала вместе с желанием жевать скукожившиеся горелки.

Обычная, совсем не магическая брага, пенилась и шипела в кружках, недвусмысленно призывая поскорее их опорожнить. Её вкуса маг не разобрал, хотя и цедил жидкость медленно, сквозь зубы, чтобы не наесться и закуски из нерастворившихся кусочков дрожжей. Но вот крепость спиртного он успел быстро оценить. Не прошло и минуты после того, как Анкл протолкнул в себя последнюю каплю, а несъедобное дополнение сплюнул на пол, и в голове уже зашумело, зашипело, зашкворчало. Мысли забегали с шустростью зайцев, спасающихся от борзых. Но идиллия продолжалась недолго. Блаженство закончилось в тот памятный момент, когда амаль, проглотивший брагу одним непрерывным глотком и потом с хитрым прищуром наблюдавший за собутыльником, тихо произнес:

- Пусть посмертие Брэна окажется лучшей долей, чем его жизнь в этом мире.

Дэр Анкл, тут же поперхнувшийся своей слюной, долго и натужно откашливался, жадно хватал ртом непослушный, ускользающий воздух, страшно выпучивал глазищи. А Теу, невнятно пожавший плечами, по-хозяйски вновь наполнил кружки до краев. Даже переборщил слегка, пролив брагу на стол. Подсунув пойло под нос собутыльнику, главмаг небрежно похлопал его по сгорбленной спине, помогая вернуться в нормальное состояние. И не дожидаясь обязательного града вопросов, коротко бросил фразочку несколько грубоватым тоном:

- Пей, Анкл! Помер твой дружбан, - отхлебнув изрядный глоток, амаль зло плюхнулся обратно в кресло и добавил после минутного раздумья: - Или убили его…

- …

- А я почем знаю, кто это сделал и зачем?! – взъярился Теу на вопрошающий взгляд дэра.

Пенистая жидкость стремительно исчезла из кружки в его чреве. Кадык главмага в последний раз дернулся поршнем, и в кабинете повисла густая, осязаемая тишина. Висела она секунд пять, а затем Анкл не то коротко заскулил, не то жалобно завыл. Но тут же оборвав себя на полувсхлипе, он жадно припал к кружке. Его зубы отстучали тревожную морзянку по металлу, а в мозг долбилась дятлом одна единственная мысль: “Убийство мага – неслыханное дело!”.

Да такого не было уже …наверное, с самой последней Войны Чародеев? Впрочем, и единственной тоже. А приключилось сиё непотребство с массовым уничтожением инакомыслящих и неправоколдующих, если короче, так просто друг друга, много-много веков назад. И большинство теперешних проблем из тех времен проистекают, поди. Корешки-то глубоко сидят, вот и вершки буйно всколосились. Но те седые, смутные века отстоят настолько далеко от нынешних дней, что уже слишком многим обитателям Лоскутного мира представляются не более чем легендами, мифами, сказками. И потому, по мнению современников Анкла, осмысливание произошедшего в древности не заслуживает драгоценных минут их жизни. Чего ее попусту-то растрачивать?

А ведь и впрямь быльем все поросло! Дэр – не последний человек среди волшебников, а и то мало что знает о междоусобице, расколовшей жизнь магов на “до” и “после”. Да и родился Анкл спустя многие десятилетия после Последней Битвы между Отрицающими и Признающими. А по правде, так его появление на свет божий тогда еще даже не планировалось будущими родителями. Да чего уж там говорить, они и сами-то в те беспокойные времена деревянными игрушками забавлялись, беззаботно полеживая в колыбельках.

И вот на тебе! Убили мага…

- А Вокс пропал, - довольно-таки ехидно высказался амаль Теу, вновь наполняя кружки согласно глубоко укоренившейся традиции, ведь всем жителям Лоскутного мира прекрасно известно, что чем круче и старше маг, тем короче промежутки его относительной трезвости. - За день до гибели Брэна. Тебе не кажется такое совпадение несколько странным? Брэн и Вокс - Хранители… Ты тоже… Третий и последний. А точнее, так сейчас - единственный.

О, да! Конечно, Анклу показалось странным такое поведение коллег: один – внезапно помер, другой – бесследно исчез. Странным было так же то, что, пока они рассуждали о непонятках, творящихся с магами, мальчишке-побегушнику*** довелось только еще два раза сбегать с пустым жбаном за добавочной порцией в близлежащую круглосуточную таверну с символическим названием “Непросыхающий ручей”, а не больше. Впрочем, для долгого, путанного и бестолкового обсуждения произошедшего и такого количества выпивки на двоих вполне хватило. Единственной умной фразой посреди пьяных умозаключений волшебников оказалось прощальное высказывание амаля:

- Кто-то начал охоту на Запрет. Нужно проверить…, - на этом мудрость закончилась, и прощание тоже подошло к концу.

Теу глупо улыбнулся, медленно-величаво смежил веки и незамедлительно уткнулся лбом в столешницу, громко всхрапнув напоследок. Большая глиняная миска с квашеной капустой, куда он ненароком угодил головой, вполне могла сойти за мягкую подушку, так что Анклу не стоило волноваться о госте. Он и не стал. Зато маг умудрился с трудом подняться из кресла, шатаясь из стороны в сторону подобно хилой березке посреди эпицентра урагана. С пьяной решимостью он сделал шаг вперед, намериваясь…

Вот на этом шаге и так смутные воспоминания дэра оборвались окончательно. Но, видать, чего намеривался, то и заполучил. Наверняка ведь захотел проверить, как поживает его подопечный Запретный Артефакт. Так чего тогда удивляться тому, что стоит он сейчас рядом с лесом, так сказать, на лоне природы? И разбросанные вокруг него походные вещички только подтверждают достоверность мысли об уже начавшейся еще ночью проверке…

Посохи он никогда не любил, хотя изредка приходилось и ими пользоваться. Слишком уж они тяжелые да громоздкие. Анкл, как человек не лишенный чувства прекрасного, предпочитал иметь более изящные предметы экипировки. Боевая тросточка из особой породы клена, выращиваемой в запретных лесах магов, с крупным смарагдом, вживленным в окончание вместо набалдашника. Сама трость тоненькая, легкая и красивая, но обладает необычайной твердостью, не теряя при этом своей гибкости. А в умелых руках опытного волшебника она представляет собой нешуточную угрозу для непрошенных гостей не только как средство для битья по головам и прочим не особо умным частям тела. И хотя трость с легкостью**** выдержит удар остро заточенного клинка, да и сама сможет пробить аккуратную дырочку в доспехах из отборной стали, все ж не это качество главное в ее достоинствах. В ней сосредоточена мудрость многих поколений чародеев. И с помощью трости можно наложить такие заклятья, что от осознания собственного могущества порой становится страшно самому себе.

Ну, ладно, ладно… В крайнем случае, раньше-то точно можно было наложить такое, что все вокруг тоже наложут… Или накладут? А-а, вспомнил! Наложат. Впрочем, эффективность заклинания не зависит от правильности произнесения слов или идеального построения фразы, потому как трость, да и всё остальное в Лоскутном мире, уже не та, что прежде. Умирает магия постепенно, потихоньку, помаленьку.

Еще среди обнаруженной на полянке экипировки присутствовала походная сума с набором всевозможных мелочей, которые могут понадобиться в пути. Вот только почему-то вся эта мелочь рассыпалась из торбы. Да не простой кучей вывалилась, а было очень похоже, что вещички специально расшвыривали по сторонам, словно сеятель впопыхах постарался. Но старался он не зря, потому как Анкл потратил не меньше получаса, ползая на коленях и собирая свои магические прибамбасы.

Нашелся и ярко-зеленый плащ-накидка с капюшоном. Эта одежда цены не имела. Зачем цена тому, что, сказать честно, не каждый старьевщик купит? Хотя если он разбирается в магических рунах, которые красовались по краям хламиды, украшая ее затейливой вышивкой с присутствием вкраплений из мелкого бисера…

Плащ тоже был не совсем обычный. Удобный. Теплый. И дорог дэру, как память о первой, самой любимой жене, покойся ее душа с миром среди сиянья звёзд. Мастерица и рукодельница была еще та! Минутки спокойно не посидит без дела. И всё-то ей легко давалось, с шуточками да прибауточками, словно не хозяйством занимается, а развлекается напропалую. Давно минули те счастливые дни и ночи, а Анкл до сих пор частенько вспоминает свою ненаглядную красавицу Иляну Гайлу и видит ее во снах, после чего полдня ходит погрустневший. Вот и плащ, сотканный и вышитый ею, хранит. Не сказать, что бережно, а скорее наоборот, но все же…

Вот и сейчас походная одёжка выглядит далеко не лучшим образом: потрепанное и запылившееся нечто. Про помятость, будто плащ долго пытался верблюд разжевать, да, устав бестолку двигать челюстями, выплюнул, - лучше и не упоминать. А магическая составляющая плаща? Да её отродясь не было! Просто одежда. С чего это вы решили, будто с его помощью можно легко стать невидимым, надо только знать, как правильно это сделать? А-а, так он еще вдобавок к невидимости умеет летать не хуже ковра-самолета, правда уступает тому в грузоподъемности? И двоих осилит запросто? Ну, дела! А дэр и не догадывался о таких чудесных свойствах накидки…

Когда со сборами было покончено, Анкл, закинув суму за спину и отряхнув полы сюртука от прилипших травинок, небрежно оперся на тросточку и, слегка прищурившись, посмотрел в клубящиеся вдалеке зловещие грозовые тучи. Лучше уж на них таращиться, чем уныло глядеть на покрытые свежими зелеными разводами брюки. Особенно сильно досталось коленкам. Тихий ужас! Правда, вид туч магу тоже не совсем нравился, и он, постепенно прибавляя шаг, почти уверенно нырнул под сень деревьев, углубляясь все дальше и дальше в чащобу. Местность оказалась знакомой. Невероятно, но факт: даже пьяным он умудрился попасть почти точно к месту назначения. До Заповедного Озера с этой полянки, где он, как помнится, не раз шашлычками баловался в гордом одиночестве***** не так уж и далеко, рукой подать. Всего-то несколько часов по зарослям, оврагам и буеракам.

Природа в этой части Лоскутного мира красивая, величавая, благодатная и неиспоганенная людьми и прочими человекообразными любителями все под себя переделывать. А уж тишина-то какая вокруг! Век бы стоял и слушал ее чуть напряженный звон. Даже каждого комарика, нудящего около уха, прекрасно слыхать. Правда их несколько сложновато каждого по отдельности различать, когда этих летучих тварей-кровососов вокруг тебя целый рой вьется. И не просто ведь вьется, а с умыслом. Как пить дать, место для посадки на твоей неприкрытой тканью шее присматривает. И самое обидное, что никакое колдовство не способно отпугнуть мелких, но приставучих паразитов. Короче, лесная пастораль, таежная романтика, идиллия, мать её, в самом чистом виде. Тем более что в этих нетронутых развитой цивилизацией краях не только человека или эльфа, а даже изгнанного из стада тролля и то вряд ли встретишь. Слишком неудобные для жизни места. Да и остаточные проявления духа древнего зла еще продолжают незримо витать вокруг, отпугивая всё разумно-живое. Только не Анкла.

Вот скоро исполнится уже шестьсот лет как он стал Смотрителем Заповедного Озера и Хранителем Запрета, сменив на этом важном посту своего учителя дэра Стама, успевшего подготовить себе замену и ушедшего в Звездные Покои почти сразу после окончания обучения Анкла. Волшебники тоже не вечны, хотя по мнению обычных людей - бессмертны.

Под ноги магу попался корень разлапистой ели, корявым бугром вылезший прямо посреди едва приметной тропинки, и дэр едва не улетел в колючие заросли. Все-таки сохранив равновесие, он грустно покачал головой и тихо сам себе сказал с укором:

- Пора бы и тебе подумать об ученике. Не ровен час, скоро тоже придет время отправиться на отдых в первозданную тьму… Или хотя бы с пьянками стоит завязать… Ну-у, …или ограничить себя с их количеством… И качеством…

Выровняв дыхание, волшебник продолжил путь, теперь более внимательно смотря под ноги. А чем еще заниматься, когда бредешь в одиночестве, как ни размышлять? Вот и его мысли вновь свернули на наезженную колею. Такая коллизия с Анклом происходила каждый раз, едва маг оказывался вблизи от Заповедного Озера.

Веселость, бесшабашность и прочие приятные черты характера стремительно улетучивались из него. А на смену им в душе росла глухая, ворчливая тревога. Мысли приобретали четкую направленность к философским рассуждениям, уверенно прокладывая себе дорожку посреди окружающего их чертополоха серьезности. И ничего хорошего такие перемены не предвещали. Маг просто-напросто начинал каждой клеточкой своего тела предчувствовать приближение неминуемой Беды. Пока все обходилось, но…

Анкл не знал, откуда она придет и что принесет с собой в подарок народам, населяющим Лоскутный мир. Но в том, что Беда вот-вот грянет, как снег на голову посреди знойного лета, маг нисколько не сомневался. Он, пусть не явно, а скорее интуитивно, но чувствовал ее уверенное, неспешное и неотвратимое приближение. А совершенствованию в искусстве туманных предвидений и скользких предсказаний дэр посвятил не один десяток лет своей жизни, особо это не афишируя среди коллег. Не очень-то они жаловали сию “науку”, частенько называя ее шарлатанством. И ехидно посмеивались при этом. А потому-то никто среди знакомых Анклу волшебников не достиг в изучении магических предчувствий таких высот как он.

Предчувствие приближающейся Беды и грядущих кардинальных перемен в Лоскутном мире были одной из главных причин, из-за которых стоило поспешить с выбором ученика. По правде сказать, так его нужно было бы найти еще пару десятков лет назад. Да вот только что-то не попадалось пока достойной кандидатуры на шибко придирчивый взгляд дэра. Когда дело касалось его работы, он в корне менялся, превращаясь из вечно поддатого раздолбая в скрупулезно следующего традициям зануду. Слишком уж велика ответственность и опасность. Чтобы стать Хранителем, по мнению Анкла, нужно было иметь такую гремучую смесь положительных и отрицательных качеств, какая редко у кого встречается среди людей. Про прочие расы он даже как-то и не задумывался, не воспринимая их кандидатуры всерьез. Право, ведь смешно звучит: гном Такой-То-Там-Рассякой-Кривой-И-Неумытый – Смотритель Заповедного Озера. Это при его-то росте и умении плавать чуть лучше утюга? А услышав титул: князь вампиров Бла-Бла-Бла-Бля – Хранитель Запрета, и вовсе кондрашка хватит. С таким же успехом можно запросто шнырять по базарному многолюдью, цеплять всех подряд за рукава и тихо-жарким шепотом предлагать: “Слышь, Запрет не нужен? По дешевке отдаю…” И то он, наверное, в этом случае надежнее будет спрятан и защищен. Нет, тут нужен человек, а точнее - именно маг, готовый посвятить охране неприкосновенной реликвии всю свою жизнь без остатка. И не гоняющийся за славой с почестями, так как таковых не предвидится по причине огромадной секретности охраняемой вещицы. Да и не помешает кандидату в Смотрители быть готовым при надобности пожертвовать самой этой жизнью, если наступит однажды такой момент, что по-другому невозможно будет охранить тайну от чужого лапанья за её покровы.

Слава высшим силам, что за время смотрительства Анкла не случилось посягательств на ее раскрытие, не считая мелких неприятностей, когда обычные люди совершенно случайно неведомо как оказывались на пороге входа в Неизменное. Но тогда все заканчивалось для них весьма печально. Одни сошли с ума. И их без опаски отпустили обратно в селения. Одним своим присутствием там бедолаги добавили мистического ужаса перед этими местами, отбивая охоту у остальных даже близко приближаться к Запретному озеру. Другие заболели странной болезнью и рассыпались в прах буквально за несколько дней. Нашелся всего лишь один чужак настолько необычайно крепкий физически и душевно, что его пришлось убить, случайно застав его на месте преступления, то бишь на берегу. И не спасла пришельца защита из какой-то неведомой серебристой брони со слегка выпуклым прозрачным забралом, сквозь которое он нагло ухмылялся, с хитрым прищуром поглядывая на приближающегося к нему Анкла. А чужак этот одной ногой, окунувшейся по щиколотку в воду, уже ступил за порог тайны, что было непозволительно. Вот и пришлось дэру взять грех на душу.

Несмотря на размеренный шаг, волшебник запыхался. Он остановился и, прислонившись спиной к шершавой коре необхватной лиственницы, удрученно посмотрел на темнеющее среди ветвей предгрозовое небо. Силы были уже не те, что раньше, так что без ученика и помощника дальше точно не обойтись. Хотя по внешнему виду Анклу можно было дать на первый беглый взгляд лет этак сорок с небольшим. Вот только чтобы приблизить это число к настоящему возрасту волшебника, требовалось сперва добавить еще один нолик, а потом еще и на три помножить. Возраст начинал давать о себе знать. Пока не часто, но все еще впереди. Поэтому дэр твердо решил, что в этот раз по возвращении в Метаф, согласится с первой же кандидатурой, предложенной Архатом магов, даже если это будет годовалый младенец. Здесь он весело рассмеялся, представив себя не столько учителем, сколько отцом. Хоть будет с кем словом перемолвиться в пути.

Твердо решив, что пора заканчивать затворничество и стоит начать делиться накопленным опытом с подрастающим поколением, Анкл повеселел. И хорошее настроение опять вернулось к нему, придав сил для дальнейшего пути. Он даже ускорил шаг, небрежно-игриво помахивая тросточкой в такт движению. Но какая-то малюсенькая и совсем невнятная тревога все равно угнездилась в самом дальнем уголке его души и никак не хотела оттуда уходить.

Примерно через час он раздвинул буйные побеги колючего кустарника и облегченно вздохнул. Конец пути, цель достигнута. Чуть ниже, сразу за пологим каменистым спуском рассыпался золотистый песок берега. А еще чуть дальше за ним расстилалась темно-синяя гладь обширного озера. Лишь изредка по ней пробегала легкая рябь от бездельника-ветра, и тогда мягко накатывающие волны принимались мягко облизывать золото песка.

Дэр, удовлетворенно хмыкнув, выбрался из зарослей на простор и встал на самом краю мелкого обрывчика. Он задрал голову вверх, блаженно зажмурившись и подставив лицо навстречу ласкающим прикосновениям ветерка. Тот не замедлил воспользоваться случаем, едва уловимо пробежавшись по волосам волшебника.

Неожиданно Анкл протяжно и призывно завыл по-волчьи, вытянув губы в узкую трубочку. Завывание стремительно пронеслось над поверхностью озера и, ударившись на противоположном берегу об отвесный каменный утес, рассыпалось на множество мелких призывов, разлетевшись во все стороны осколками. Колдун постоял с минуту, напряженно прислушиваясь. Он даже приложил к уху ладонь. Но ответило ему только далекое, постепенно затухающее эхо. Тогда дэр еще раз повторил попытку, но результат оказался прежним.

Лицо Анкла постепенно вытянулось книзу, самую чуточку, но этого вполне хватило, чтобы наглядно отобразить недоумение, охватившее мага. Его левая бровь, изогнувшись домиком, вскинулась вверх, а вот глаз справа наоборот почти закрылся в недовольном прищуре. На высоком лбу четко прорезались глубокие бороздки морщин. А и без того тонкие губы, плотно сжавшись, казалось, превратились в единое целое, словно у него вообще отсутствовал рот.

Поспешно спустившись, словно снежная лавина с горы, волшебник присел на корточки и принялся внимательно рассматривать песок перед собой. Он даже не поленился зачерпнуть небольшую горсточку в ладонь, чтобы понюхать. Потом дэр медленно встал, выпрямившись в полный рост, и развеял песчинки по ветру.

Случилось то, чего ему не могло присниться и в самом худшем из кошмаров. Около озера не нашлось ни одного следа. И даже запаха от него не осталось. Такое произошло впервые за всю историю хранения Тайны. Стража просто-напросто исчезла, как будто ее и не существовало вовсе. И только сейчас Анкл отчетливо понял, что же его так глухо, смутно и неясно терзало и беспокоило, пока он шел по Запретному лесу. В этот раз он ощущался не просто как Запретный, а воспринимался скорее как Мертвый. Не слышалось в нем ни звука, ни шороха крыльев, ни даже отдаленного воя. Сейчас ему вспомнилось, что чем ближе он приближался к цели, тем все более и более пустынно становилось вокруг. Казалось, даже муравьи и прочая мелочь покинули лес навсегда. Но мучаясь с похмелья и размышляя о необходимости обзавестись учеником, маг не обратил внимания на глухо ворчащие чувства. А зря!

Ведь система охраны Запрета и отпугивания любопытных чужаков была отлажена давным-давно и никогда не давала сбоев. Одно только внезапное уханье громадной совы-сторожа прямо над ухом любителей шляться незнамо где обычно приводило большинство из них в панический ужас, заставляя бежать сломя голову прочь из леса. Да постоянное, преследующее каждый твой шаг шуршание чего-то неведомого в опасной близости за спиной, от которого душа уходит в пятки и постоянно хочется оглянуться. Но обернуться и взглянуть на источник звуков почему-то всегда кажется еще страшнее, чем оставаться в неведении относительно существ, их производящих. А это всего-то навсего стайка летучих мышей-вампирчиков. Зачарованных, конечно. Потому им все равно когда летать, неотступно преследуя жертву и терпеливо поджидая момент, когда он приляжет отдохнуть и заснет. Вот тогда-то…

Но если путник попался из резвых, неотдыхающих да бесстрашных, тогда и много чего еще у Анкла имеется про запас, чтобы попытаться образумить безмозглого кретина, решившего по грибы-ягоды гульнуть. Вот когда услышишь совсем недалеко многоголосый голодный вой, от которого кровь в жилах застывает, словно лед, то тут, по обыкновению, даже самые безбашенные храбрецы так резво стартуют в обратном направлении, что их скорости любая скаковая лошадь позавидует.

Так вот, раньше эти звуки присутствовали в чащобе всегда, а теперь их, оказывается, нет.

Их отсутствие, как тихого и ненавязчивого фона к вялотекущим мыслям, и показалось малость странным. Ведь Анкла тоже всегда встречали, только, конечно, не так, как всех прочих. Его-то охранники-зверюги знали и любили. Ну, а кто не любил, так те хотя бы уважали. Или сами побаивались. Естественно, что тональность всех лесных звуков была совершенно иной, чем при вторжении чужака. Но она имелась в наличии, эта самая тональность! В этот же раз в воздухе висела звенящая и зловещая тишина…

Анкл торопливо скинул с плеча свою суму и, развязав плохо слушающимися от волнения пальцами тесьму, недолго порылся в ней. На свет появилась небольшая шкатулочка из потемневшего от старости дерева, когда-то красиво расписанная узорами. Но красота осталась в далеком прошлом: витиеватая роспись уже поистерлась, краски поблекли, а местами и вовсе зияли проплешины голого дерева. Внутри шкатулочки теснились одна к другой крохотные пробирки, наполненные… Короче, много там в них разных наполнителей имелось. О свойствах некоторых Анкл уже так крепко успел подзабыть, что применять их без чтения пространной и подробной инструкции, не рискнул бы, даже находясь в безвыходной ситуации вблизи от смертельной опасности.

После минутного замешательства, сопровождаемого неуверенным покачиванием головой, активным перемещением бровей на различные участки лба, напряженным тереблением мочки уха и еще более злым подергиванием оной, под тихие и мелодичные звуки всевозможных заковыристых ругательств, Анкл все же решился и выдернул одну крохотную пробирочку из гнезда.

- Кажись, эта…

Маг высыпал ее содержимое себе в ладонь и, крепко сжав кулак, направился к воде. Подойдя вплотную к неспешно накатывающим волнам, он присел на корточки и замер на некоторое время, напряженно размышляя. Потом дэр, приняв решение, прерывисто вздохнул, разжал кулак и сдул лилово-серебристую пыльцу в направлении озера. Она сперва закрутилась маленьким вихрем под напором ветра, но затем плавно осыпалась в волны.

Анклу несказанно повезло, что на такой непредвиденный случай у него заранее было припасено сплетенное заклинание, до поры до времени мирно дремавшее в порошке. А то бы пришлось сейчас с больной-то головой сосредоточиться на довольно-таки нудной процедуре отлова магических нитей. Так потом еще требуется отловленную пряжу стихий сплести в нужное кружево конкретного заклинания, завязать узелки в базовых точках, заштопать потревоженное вмешательством Пространство, намотать нить Времени вокруг готового продукта, задав параметры действия “от” и “до”, запрограммировать каждую отдельную составляющую формулы заклинания и синхронизировать их совместное исполнение. И еще…

Короче, сбрендишь раньше, чем закончишь приготовления. Так вот маг и подумал, что ему повезло, коль у него всё уже заранее готовым оказалось. Осталось лишь активировать чары, введя ключ-пароль.

Когда последняя крупинка порошка упала на поверхность воды, Анкл с обреченным выражением на лице выпрямился и, коснувшись озера кончиком трости, громко произнес:

- Инвокатио озирф!

А затем дэр стал просто ждать. Несмотря на свой многолетний опыт волшебника, ему в первый раз пришлось применить именно это заклятие, и Анкл не был уверен, что все сделал правильно, когда упаковывал чары в порошок. Одно дело колдовать у себя в лаборатории, то и дело сверяясь с потрепанной книжкой “Теория, практика и механика процесса приготовления редких заклинаний в домашних условиях с последующим их программированием”, и совсем другое …ждать. Сработает, как требуется? Взорвется все вокруг к чертям собачьим? Монстрюга страшенный вылезет из преисподней? Или просто ничего не произойдет?

Произошло. Через пару минут после произнесения кода, рябь на озере замедлила своё колыхание. А еще спустя мгновение и совсем остановилась. Волны, до этого мягко целовавшие берег, замерли. Казалось, даже ветерок, игравший с ними, испугался и убежал подальше к черно-синим тучам, уже полностью обложившим горизонт.

Волшебник сначала осторожно ступил на воду, а затем все увереннее пошел по ней, сверяясь с приметами, которые были крепко-накрепко вбиты ему в память несколько столетий назад еще во время обучения. Губы Анкла беззвучно шевелились, отсчитывая количество пройденных шагов. Поверхность под ногами ощущалась как каменная мостовая, но издавала легкое поскрипывание, словно он поднимался по шаткому трапу на борт парусника.

Пройдя две трети пути до противоположного берега озера, колдун остановился и поставил перед собой трость. Кряхтя, дэр опустился на одно колено и взглянул через вделанный в неё смарагд на вершину утеса, возвышавшегося в отдалении. Результат мага не совсем удовлетворил. И он сделал в сторону каменной вершины еще несколько шагов, останавливаясь после каждого и опять прицеливаясь сквозь тросточку. Наконец после недолгих поисков чародей нашел то, что хотел.

Губы Анкла побелели и слегка подрагивали от волнения. Он воздел руку с крепко зажатой в ней тростью к грозному небу с плывущими по нему темными клубками туч. Набрав в легкие побольше воздуха, маг громко выкрикнул, вложив в одно единственное слово всю свою злость:

- Диворсо! …мля!…

Вопль отразился от утеса и вернулся обратно к нему многократно усиленным эхом. И тогда дэр со всей дури ударил кончиком трости о твердь воды у себя под ногами. Она отскочила с металлическим лязгом. Анклу этот звук напомнил о рыцарском турнире, на котором он однажды побывал зрителем по приглашению одного мелкопоместного дворянчика, возомнившего из себя невесть что. Будто он каких-то там королевских кровей, и прочая лабуда… Так вот на том турнире мечи из булатной стали с таким же лязгом сталкивались.

А вот трость от удара едва из руки не вырвалась, норовя улететь подальше. Из смарагда посыпался разноцветный сноп искр. Они закружились в танце, постепенно ускоряя свое движение и закручиваясь в скромных размеров вихрь. Когда его скорость достигла предела, он взорвался с сухим треском, словно кто-то рядом разломил пополам огромное бревно. Искры тут же стремительно разлетелись по сторонам и пропали.

В этот самый миг Анкл и провалился вниз.

Он летел сквозь воду к дну с такой скоростью, будто им выстрелили из туго натянутого лука. Волшебник даже не успел как следует намокнуть, а уже оказался внизу, чувствительно ударившись пятками об опутанный водорослями здоровенный валун. Даже толстая подошва ботинок, по заказу изготовленная из искусно выделанной кожи огнедышащей горгоны, не смягчила боли, моментально пронизавшей все тело от пяток до самой макушки.

Совсем рядом с Анклом возвышался внушительный обломок скалы с зияющим по центру темным провалом входа, обрамленного неровными, рваными краями. Около него кружилась маленькая стайка пугливых рыбок пестрой расцветки. И стоило дэру сделать один шаг, как вся живность разом сорвалась с места и стремительно унеслась в темноту озера, отчаянно размахивая желто-красными полосатыми хвостами.

Маг с трудом протиснулся в узкий лаз и, перебирая руками по осклизлым стенкам, двинулся навстречу неизвестности по извилистому проходу. Когда воздух в легких оказался уже почти на исходе, а голова из-за отсутствия кислорода чудилась распухшей до размеров перезревшей тыквы, впереди после очередного поворота забрезжил свет. И еще через минуту, наполненную стремительной резкостью поступательных движений, Анкл вынырнул в просторном гроте. Он жадно хватал ртом воздух, горько сожалея, что так и не научился отращивать настоящие жабры.

Над головой мага возвышался полукругом свод потолка, расписанный странными символами. Значения их удалось расшифровать, а вот смысл сказанного так и остался до конца не понятым местными волшебниками, сколько они не ломали над ним голову, после того как****** совершенно случайно нашли это древнейшее хранилище с артефактом. А спустя примерно десятилетие обнаружилось еще одно. Следующие тайники уже искали целенаправленно по всему Лоскутному миру. Отыскали-таки, упрямцы, но, похоже, что самое последнее.

Споры о предназначении артефактов велись долго и, можно сказать, что с маниакальным упорством. Попутно пытались с находками поэкспериментировать. Ничего путного из этого не вышло, окромя некоторого сокращения поголовья колдунов. Да вникнуть в смысл фразы постарались, однообразно присутствующей в надписях на потолках и стенах в каждом из трех тайников, во всем прочем кардинально друг от друга отличающихся. А она гласила, если конечно правильно расшифровали символы,  следующее:

Смертью рожденная жизнь вдохнет,

Соединив три четвертых отрицанья,

Изменчивых меняя мир,

И воцарится малое из сильных,

На свет и тьму единое не разделяя.

Боже, что тут началось! Впрочем, не стоит о печальном, потому как закончилось всё приснопамятной Последней Битвой между Отрицающими и Признающими.

Большинство магов так и не пришло к единому мнению относительно предназначения артефактов и правильного толкования надписей, их сопровождающих. Но зато это самое большинство с честью полегло на полях битв; скопытилось от хитроналоженных заклинаний; загнулось от ядов; наткнулось ненароком на различной длины ножички в темноте тесных улочек; пропало без вести, отлучившись из дома, например, ненадолго в ближайшую лавчонку за хлебом, чернилами и прочей мелочевкой; попадало с мостов в бурные речки, предварительно самостоятельно надежно опутавшись веревками; сверзилось с крутых скал, подскользнувшись на банановой кожуре; или истребилось другими, порой очень экстравагантными способами.

Меньшинство выжило и долго ломало свои мудрые головы, придумывая, как поступить с артефактами. В ходе войны ненароком выяснилось, что они обладают таким могуществом, что просто взять и уничтожить их нельзя. Не получится, да и жалко. Вот и решили их обратно спрятать с глаз долой, авось со временем забудется их местонахождение. Мысль подтвердилась: забыли сравнительно быстро. Но на всякий случай, чтоб все ж не искали, приставили к ним Хранителей Запрета, обязав безжалостно изничтожать любыми доступными способами соискателей силушки неумеренной. Всех без исключения, без разницы кто ты: высокопоставленный член Архата магов, простой волшебник или обычный человек, эльф, гном и прочая живность.

А чтобы Хранитель сам не захотел воспользоваться вещичкой, тоже позаботились. Первыми назначили самых честных, нечестолюбивых и …связали их клятвой, нарушить которую врагу не пожелаешь. Дальше уж они сами себе замену искали на старости лет, опять же не первого встречного, а близкого по духу. И клятва тоже переходила по наследству. Правда, оповещали ученика о ее наличии обычно уже после того, как он простодушно соглашался на обучение. Некоторые готовы были все волосы себе вырвать, причем не только на бестолковой голове, да было уже поздно метаться. Как говорится, издержки профессии.

Но этого показалось маловато, и внутрь поместили еще кое-кого, толком не объяснив даже название диковинных монстров, но ненавязчиво посоветовав Хранителям без крайней нужды внутрь помещений не соваться. Достаточно лишь самому следить за тем, чтобы строго соблюдалась неприкосновенность тайны. И только в исключительных случаях Смотритель мог зайти к своему Запрету, чтоб проверить его наличие в хранилище. А вот выйдет ли он оттуда потом, так об этом как-то не упоминалось даже мельком.

Исключительный случай настал.

Анкл выбрался из воды и устало огляделся вокруг. Неширокие гранитные ступени вели вверх, освещаемые самозажигающимися факелами, стоило только кому-нибудь оказаться поблизости. Сейчас большинство из них не горело, и окончание лестницы терялось в темноте.

Неторопливо, без суеты волшебник двинулся вперед. Факелы и на самом деле зажигались один за другим по мере приближения к ним дэра. А его осторожные шаги все равно производили нежелательный шум, который под тесными сводами метался отраженным эхом, вполне оглушающим посреди безмолвной тишины.

Маг глубоко вздохнул, покрепче сжал трость в руке, выставив ее острый кончик подобно шпаге далеко впереди себя, и стремительно преодолел последние ступени, почти готовый к любым неожиданностям. Внутренние Стражи Запрета наверняка не шибко жалуют посетителей, и потому от них можно ожидать любую пакость и подлянку. Да всё, что угодно!…

Но только не то, что предстало у него перед глазами. Такого Анкл точно не ожидал.



* Примечание авторов.   В Лоскутном мире, о котором сейчас идет речь, этим словом обозначается принадлежность мага к самой верхушке волшебной элиты. Одним словом, крутая должность. Она чем-то сродни членству в Политбюро, если читатели еще помнят те времена, а коли нет, то советуем порасспросить о былом старших. Слух самого мага приятно ласкает это краткое слово, особенно если дополнять его емкое звучание при произношении мягким подрыкиванием. А вот остальных магов, сгрудившихся завистливой толпой на служебной лестнице этажом ниже, оно наоборот заставляет преполняться благоговейным трепетом, склоняющим помимо воли их головы и сгибающим спины.

** Этим словечком в Лоскутном мире почтительно именуют неофициального лидера среди магов, так как официальных вообще не имеется. Получается, что обладатель сего титула, типа того, как первый среди равных, но равных ему пока что, кажись, не нашлось. Да особо никто и не утруждался поисками.

 

*** Слуга в доме для мелких поручений: принеси, подай, иди на фиг, не мешай.

**** Наверное, с легкостью, только никто не рискнул пока проверить.

***** Огромная бутыль с отборным виноградным вином не в счет. А парочка хохотушек, так сказать, легкого поведения – тем более. Они и вовсе случайно здесь каждый раз оказывались, стоило волшебнику решить оттянуться на природе по полной программе. Видать специально Анкла подкарауливали, выпрыгивая следом за ним из портала. А ведь посторонним сюда никоим образом нельзя приближаться! Место это шибко заповедное, запретное.

****** Ну, очень давно! Так давно, что само существование подобных хранилищ стало красивой сказкой, полудостоверным мифом, призрачной легендой даже для долгоживущих магов.


Игорь Рябов 16 сен 11, 13:02
+7 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Игорь Рябов, Татьяна Рябова - Блеск Луны на острие меча

 

Это наш новый недавно начатый проект, который мы надеемся закончить в конце следующего года. Здесь выкладываем Вам на знакомство начало. А продолжение? Ну, вот с этой книгой будет всё иначе, чем с историями о Гоше Каджи и Мериде. Когда полностью напишем, тогда и решим что с ней делать: выкладывать на сайты или нет. Для начала хотим попробовать её в издательства отослать, вдруг напечатают, чем капыр ни шутит?))))

4129540_Itara (513x700, 257Kb)

В узоре рунном - сила чар,

И в свете лунного луча

Голубоватым блеском льда

Сияет лезвие меча.

Эльрин ”Песнь меча”

 

Свиток 1.

Любопытное солнце замедлило свою полуденную пробежку по небосводу и оседлало верхушку сторожевой башни крепости, прозванной остроязычными горожанами “Горбушкой” за неровные линии кровли. Крыша получилась забавной, словно ставили ее впопыхах пьяные плотники. А может быть в годы, успевшие покрыться в памяти старожилов сизым туманом, попала она под тупой палаш жившего когда-то невдалеке великана-людоеда.

Стражник, сморенный нестерпимой жарой и страдающий от прилипчивой духоты, старался не стоять под прямыми лучами разъярившегося не на шутку светила, а постоянно передвигался вслед за ускользающей тенью. Но и постоянное маневрирование не давало спасения, а лишь создавало некую иллюзию облегчения. Лично ему – Лингвару, служба в такие распогодившиеся деньки представлялась истинной мукой. Он был эльфом, рожденным в северных лесах, раскинувшихся непроходимыми дебрями очень далеко от Аримы – столицы процветающего королевства Эвера.

Лингвар устало оперся локтями на парапет, тряхнул длинными волосами золотистого цвета, отгоняя дурманящую разум сонливость, и посмотрел на раскинувшийся перед ним красочный вид столицы. Обвел неторопливым взглядом крыши просторных домов, зелень садов перед ними, прислушался к разноголосому гулу ближайших улиц. А потом загадочно улыбнулся чему-то своему - потаенному, спрятанному глубоко внутри, около самого сердца.

Большинство его соплеменников, да и представители других народов этой многоликой Земли, совершенно не понимали, почему он почти постоянно живет в городе. Ведь такое поведение совершенно не свойственно эльфам. Да еще и поступил на службу в королевскую дружину. И сами дружинники тоже поначалу отнеслись к нему с настороженно-дружелюбным недоумением. И только потом, после пары-тройки заварушек, в которых эльф не спасовал, рубясь с ними вместе плечом к плечу с нежданно нагрянувшими супостатами, королевские ратники стали воспринимать Лингвара, как своего, равного.

А у эльфа имелась причина позабыть о нежной зелени лесов, променяв ее на душные каменные джунгли. И ларчик, хранящий секрет, открывался очень легко для тех, у кого есть глаза, уши и сердце. Лингвар просто-напросто полюбил этот шумный разноцветный город, попав в него волею всемогущего случая. А еще он всем сердцем полюбил людей, населяющих королевство Эвера: в большинстве своем открытых к общению, бесхитростных в поступках, чистых в помыслах и верных в дружбе, если тебе посчастливится её у них заслужить. И уж особенно эльф полюбил одну из жительниц столицы: темноволосую колдунью Зарину, приворожившую эльфа с первого взгляда в ее бездонные черные глаза. Лингвару тогда показалось, что там, в зрачках, разместилась вся вселенная одним разом, с множеством галактик и ослепительно ярких звезд, бесконечностью времени и измерений…

Зычный гул колокола заметался промеж замковых стен. Затем раздался еще один, чуть более слабый по звучанию, а потом и вовсе едва слышный, хотя окно в комнате было наполовину приоткрыто.

Итара нехотя оторвалась от книги о любвеобильном эльфе, которую еще вчера вечером умыкнула из школьной библиотеки, да вот время прочитать хотя бы первую страницу нашлось у девушки только сегодня утром. Правда, назвать книгой тот ворох выцветших листочков с поблекшим шрифтом, едва скрепленных между собой, можно было лишь чисто формально. Обложка с титульным листом отсутствовали, утаив от читательницы фамилию автора этого произведения, да и многие страницы, по всей видимости, тоже затерялись среди пропахших пылью веков, минувших с Последней Войны. Не мудрено, ведь их насчитывается аж целых четыре с небольшим гаком. А если говорить точнее, то утекло водой в песок уже 432 года с того помеченного безумием Года Большой Крови, в котором почти сгинула прежняя человеческая цивилизация, а мир кардинально изменился после…

Ну, короче, это настолько сложная и давняя история, что ни каждый былинник может похвастаться исчерпывающими знаниями о том периоде былого. Слишком уж диким и непредсказуемым было существование у выжившей части населения на протяжении почти трех столетий, справедливо называемых Эпохой Забвения. Потомки некогда многочисленной, если верить мифам и легендам, человеческой расы утопили в реке забвения очень многое из того, что когда-то могли делать и чем, видимо, несказанно гордились. Но гордыня – не лучший спутник на пути развития. Особенно если она помножена на жадность с приплюсованной к ним глупостью. Вот и догордились…

Естественно, что о новых книгах в те смутные времена и не думали, борясь за выживание. Ладно хоть, кое-где старые-то смогли частично сохраниться, не уйдя на растопку или подтирание задниц. Но, слава Единому и Безымянному, те лихие времена постепенно, медленно и враскорячку, сходят на нет. И вот нынешнее поколение уже может изредка задавать себе вопрос: “А дальше-то что нас ждет?”. И даже смеет помечтать о грядущей лучшей доле. А те, кто умеют мечтать, достойны того, чтобы рано или поздно превратить свои грёзы в реальность.

Завернув ворох листков в чистую холщовую тряпицу, Итара бережно уложила сверток в верхний ящик прикроватной тумбочки, вполне искусно смастеренной из мореного дуба. На передних панелях ящичков даже резьба присутствовала: скромная, неброская, но всё же и не такая примитивная, как на большинстве поделок базарных торгашей. И только после этого девушка стремглав бросилась к выходу. Опаздывать на занятия – признак скудоумия, если нет крайне веской причины, объясняющей такое недостойное поведение. Учителя, конечно, голову за опоздание не отрубят. Но вот кто-нибудь другой такой фокус вполне может проделать. Чуток опосля. А всё лишь потому, что ты не сможешь для своей защиты применить на практике те знания, которые так и не узнал, опоздав. Звучит банально, но зато доходчиво и правдиво.

Девушка вихрем пронеслась по пустынному коридору третьего этажа. Все его обитатели, по большей части одногодки Итары, еще свечу назад дружной толпой отправились вниз в Общинный зал на завтрак. А теперь разбредаются из него группками в разные стороны, направляясь на уроки. Итара же, сперва проспав дольше обычного, а потом еще и зачитавшись, замечтавшись, свой желудок сама наказала, прозевав прием пищи. Хотя, по правде говоря, ничего страшного не произошло. Подумаешь, делов-то: до обеда попоститься. У шептунов[2] вон даже в обязанность входит периодически отказываться от пищи, дескать, так они добиваются просветления разума и чувств, а значит - становятся ближе к Вершителю Судеб.

За семь лет жизни в этих стенах Итара настолько хорошо изучила замок, что, наверное, могла бы попробовать разок и с закрытыми глазами пробежаться от своей комнаты до любого указанного места, не сильно рискуя подвернуть ногу или врезаться лбом в стену. Да и хитрых ходов она тоже немало разведала, какие от скуки отыскав, какие по необходимости разнюхав, а на некоторые наткнувшись по чистой случайности. Вот сейчас ей как раз и нужно одним из них воспользоваться, чтобы хоть чуть-чуть сэкономить время.

Вместо того чтобы в конце коридора сбежать по широкой лестнице на первый этаж, а там из большого восьмиугольного холла с расходящимися из него лучами-галереями рвануть дальше по одному из них, но оказавшись на улице, возвращаться в обратном направлении к месту занятия, девушка поступила иначе. На промежуточной площадке между третьим и вторым этажами, она притормозила перед статуей рыцаря, пристроившейся в неглубокой нише. С силой надавив на выпуклость в центре его щита, Итара отступила на шаг назад, мысленно умоляя проржавевший поворотный механизм поторопиться.

Рыцарь вздрогнул и вместе с частью стены отъехал на полметра вперед, развернувшись к девушке вполоборота. Она тут же проскользнула ужом в образовавшуюся щель, торопливо дернула рычаг запирающего устройства и, семеня, помчалась по наклонному тайному ходу, полого уходящему вниз. Свет ей в этот раз уже не понадобился: путь Итара успела не единожды опробовать, да и никаких препятствий тут не встречалось. Когда вытянутая вперед рука уперлась в стену, означавшую конец путешествия в темноте, девушка нащупала на ней выступающий кирпич. Оставалась только надавить на него, и вот она уже мягко спрыгнула на пол из открывшегося лаза, спрятанного от чужих глаз за одним из многочисленных барельефов посреди коридора первого этажа. Открыв ближайшее окно, Итара легко перемахнула через подоконник на улицу, миновала небольшую зеленую лужайку, продралась сквозь высокие кусты сирени на открытую небесам площадку летнего ристалища и …всё равно опоздала. Урок уже начался.

Учитель рукопашного боя, красавчик, которого даже свежий синяк на левой скуле ничуть не портил, прервался на половине фразы и с немым укором воззрился на новоприбывшую.

- Ну что застыла, как истукан? – в хрипловатом баритоне мастера проскользнули добродушно-насмешливые нотки. - Проходи, Итара, коль уж соизволила почтить наше скромное сборище своим присутствием. Надеюсь, причина твоего опоздания заслуживает того, чтобы я о ней услышал? Или мне лучше притвориться глухим, дабы остаться в неведении?

Итара зарделась, и не столько от шутливого тона учителя, сколько от того, что этот симпатяга мужчина, по которому тайно вздыхали почти все более-менее повзрослевшие девчонки в замке, вообще с ней разговаривает. Она постаралась унять учащенно заколотившееся сердечко и выровнять дыхание, итак прерывистое от только что закончившейся пробежки.

- Я проспала, - смущенно выдохнула девушка, почти не погрешив против истины.

По строю однокурсников прокатилась волна веселых смешков. И она только усилилась после того как Азва – соседка Итары по комнате и, можно сказать, что подруга – дополнила ее ответ своим певуче-звучным голоском:

- А проснувшись, замечталась, как всегда…

И эта подлюка так сочувственно вздохнула, скорбно покачав головой, что тут даже учитель расплылся в улыбке. А Итара, мстительно прищурилась, в упор уставившись на подружку. Но та, как ни в чем, ни бывало, проигнорировала её пламенный взгляд, небрежно пожав плечами, словно беззвучно спросив: “Разве я неправду сказала?”. Правду, конечно, но всё равно на душе у девушки стало так гадко, будто её только что предали, и она, сама не зная зачем, постаралась хоть как-то оправдаться перед учителем, да и перед сокурсниками тоже:

- Ничего я и не мечтала. Просто вчера до полуночи дежурила на Северной башне, вот и проспала…

- Дежурство – уважительная причина, - мастер легонько махнул кистью руки, показывая, чтобы она встала в строй на своё место.

- Привет, Астик, - девушка втиснулась между чернявой соседкой по комнате, демонстративно отвернувшись от неё вполоборота, и атлетически сложенным белобрысым юношей, который один не смеялся над ней после шуточки Азвы.

- Рад тебя видеть, Итка, - отозвался крепыш, легонько толкнув её плечом. – Не обращай внимания на Азкины подколочки. Она, наверное, тебе завидует.

- Чему завидовать то? – искренне удивилась девушка. – Я такая же, как и все, ничем не лучше.

Юноша ничего ей не ответил, сделав вид, что усердно вникает в объяснения учителя, боясь пропустить хоть слово из его монолога. Но чего уж там слушать-то с таким вниманием? То, что еще один год обучения подошел к окончанию и этот урок рукопашки последний? Ну, уж кто-кто, а они-то, ученики, об этом лучше всех помнят. И скоро, мол, наступит летняя расслабуха? Но всем обитателям “Вороньей горы” прекрасно известно, что летняя расслабуха - сказочка для малышей-первогодков. Занятий, конечно, не будет, но…

- Между прочим, могла бы и разбудить меня перед тем, как на завтрак уйти, - вполголоса прошипела Итара, искоса глянув на соседку. И не удержавшись, язвительно добавила: - Или ты так сильно оголодала, что в твоей головке место лишь для мыслей о каше отыскалось?

- Итара, чего ты возмущаешься? – неожиданно громко взъярилась Аза. – Будила я тебя, только ты вставать не хотела.

- Да неужели? – запальчиво удивилась девушка. – Что-то я не припоминаю подобного момента в своей биографии. Меня усиленно будят, а я отбиваюсь подушкой и ору, что всех поубиваю…

- Подушкой ты не отбивалась, но один глаз открыла, после того как я тебя потрясла чуток за плечо.

- А дальше что?

- Что, что? Как открыла, так тут же и закрыла!

- И ты спокойно пошла на завтрак, - продолжила за неё Итара. – Ну, спасибо тебе огромное, подружка верная моя!

- Пожалуйста, носи – не стаптывай, - не менее зло огрызнулась Азва.

Учитель, прервавший свой рассказ на середине и внимательно слушавший перепалку подростков, поинтересовался:

- Девочки, вы уже выяснили отношения или еще нет?

Ответом преподавателю послужило угрюмое молчание. Как ни странно, но его оно порадовало. Он удовлетворенно потер ладони, белозубо оскалился и сделал приглашающий жест подружкам, указав на центр ристалища:

- Вот и прекрасно! С вас мы сегодня и начнем. Идите-ка сюда. Выяснять отношения продолжите здесь. Берите мечи и по моему сигналу начинайте, не стесняйтесь.

Девушки приблизились к оружейной стойке, чтобы выбрать себе клинки по душе, что вообще-то было не реальной задачкой. За время, проведенное в стенах замка, почти каждый из учеников уже настолько привык к своему личному оружию, сроднился с ним до такой степени единения, что некоторые умудрялись даже имена давать мечам и общались с ними будто с верными друзьями, а не как с неодушевленным железом. Некоторые не скрывали дружеской привязанности к своему оружию. Большинство же учеников на людях беззлобно подтрунивало над этими чудаками, но оставшись наедине со своими “игрушками” или “железками”, как они их скептически титуловали при посторонних, тут же сами превращались точно в таких же чудил, только тайных. Но любви и ласки их клинки от такого двойственного поведения получали наверняка не меньше. Их берегли, как самое святое сокровище, за ними ухаживали, их холили, лелеяли, надраивали до блеска, смазывали наилучшими маслами, украшали ножны, каждый на свой вкус, и естественно, держали всегда остро заточенными. А потому свой личный меч ты мог, а порой и просто обязан был иметь всегда и везде при себе, под рукой, …кроме как на школьных занятиях по рукопашному бою. На индивидуальных тренировках, пожалуйста, сколько угодно рубись им с манекенами, сноси головы чучелам. Но на общих – не сметь! У красавчика-учителя даже присказка на этот случай имелась, которую он не ленился им хотя бы раз в месяц повторить перед занятиями: “Я должен сделать из вас бойцов, а не калек!”.

Вообще-то он прав на все сто. Уж если научишься побеждать вот этим, например, куском железа, то своим любимым серебряным “Лучиком” Итара любого монстра запросто нашинкует в мелкую капусту. Девушка решительно протянула руку и взяла старый зазубренный клинок с крайне тупыми гранями. Краем глаза она отметила, что Азва тут же отыскала в груде хлама почти точную копию её оружия. Длина меча почти одинаковая. Поясник – самое подходящее для подростков оружие: в полтора локтя длиной и пять гривен весу. Вот только у неё гарда прямая, а у Итары чуть выгнута к острию, что гораздо удобнее. А уж если учесть, что фехтовальщик из Азвы, как из медведя - плясун, то и вовсе беспокоиться не о чем. Да и манеру ведения боя своей подружки она давным-давно усвоила, пару-тройку раз потренировавшись с ней вдвоем, чтобы помочь ей не выглядеть полной неумехой на общих занятиях. Зачем только время теряла? Вместо благодарности получила только более едкие и частые подколочки, когда подружка худо-бедно научилась размахивать мечом и соответственно возгордилась своими успехами. Правда, по невысказанному мнению Итары, такой стиль можно смело назвать “кыш-мухи-проклятые-прочь”, - и не ошибешься.

Девушка даже заранее немного огорчилась той скоротечности, с которой пройдет схватка. Она пару раз прокрутила клинок, вращая кистью, потом выписала его кончиком восьмерку перед собой. Не ахти что, но сойдет. В крайнем случае, преподать маленький урок негоднице-колдовке на вечно актуальную тему морали, дружбы и взаимовыручки его вполне хватит. А еще девушка с внутренней усмешкой подумала, что возможно полупьяный писец в Вихлюйске, откуда родом Азва, неправильно родителей расслышал, когда метрику новорожденной карябал. Имя Язва – ей как нельзя лучше подходит, тут сомнений нет.

Итара неспешно вышла на центр ристалища, подставив левую щеку ласковым лучам утреннего солнца, которое уже наполовину показалось из-за крепостной стены. Еще одна маленькая хитрость. Азва не отличается разнообразием в схватке. И она по неведомой причине после каждой серии ударов “отражение-атака” неуклонно смещается влево. Вот и путь ей солнце глаза слепит, а не Итаре! Хотя вряд ли эта хитрость девушке понадобится, ведь она не собирается играть со своей соседкой в кошки-мышки. Несколько раз взмахнуть мечом она подружке позволит, конечно, но не более того.

- Готовы? – поинтересовался мастер Даган, удобно устроившись невдалеке, облокотясь на перекладину стойки, в которой еще совсем недавно торчали гроздья копий, перед каникулами убранные в оружейную кладовую. – Правила вы знаете, но все же еще раз повторю: никаких ваших колдовских штучек. Только сила и умения. Я слежу. И постарайтесь победить, не искалечив друг друга. Начали!

Преподаватель начертил указательным пальцем в воздухе гальду Стафур – круг, перечеркнутый зигзагообразной стрелой с тремя поперечными насечками в центре, негромко прошептав слова активирующего заклинания с целеуказанием его применения:

- Открой следы любого колдовства

В двенадцати шагах вокруг себя.

И если магию найдешь,

То пеплом на виновника падешь.

По полупрозрачной гальде пробежались яркие серебристые искорки, и она вспыхнула желто-красным огоньком. Учитель легонько подул на горящую руну, заставив ее переместиться к девушкам, изготовившимся к поединку, и зависнуть у них над головами.

Итара мельком глянула на гальду, легонько усмехнувшись краешками губ: колдовать в таком нехитром поединке она по любому не стала бы. Отвлекшись всего на один взмах ресниц, девушка едва не схлопотала удар мечом по макушке. Азва решила не отвлекаться на всякую ерунду и с ходу ринулась в атаку. Хорошо, что рука Итары, поднаторевшей в рубке на мечах до полуавтоматического бездумья, опередила ее сознание, легко парировав первый натиск противницы.

Клинки глухо звякнули, столкнувшись крест-накрест, а потом пропели противную скрежещущую нотку, когда Итара сместила центр соприкосновения, уводя меч Азвы вправо от себя, в пустоту. Но соседка сегодня видимо встала не с той ноги, не на шутку разбушевавшись. Удары посыпались один за другим: то справа, то слева, то сверху. И даже имелись в наличии редкие попытки ткнуть кончиком клинка в живот. Да только ни одна из атак Азвы не увенчалась успехом. Но зато она начала выдыхаться, необдуманно задав такой темп схватке, который сама не могла долго выдержать. Да и солнце, ни с того, ни с сего, почему-то вдруг стало мешаться, слепя ее лучами, бьющими прямой наводкой по глазам. Что и требовалось доказать!

Вчера вечером небо плаксиво куксилось, а ночью оно окончательно разобиделось отсутствием внимания к себе и разродилось краткой истерикой дождя. И кое-где на ристалище еще поблескивали маленькие лужицы, не успевшие впитаться в утоптанную землю. Одна из них Итаре как раз и приглянулась. И посему хватит играть в поддавки, пора брать инициативу в свои руки. Вот только торопиться не нужно, а то Азва, чего доброго, раньше намеченного места сломается.

Девушка, не напрягаясь, отбила очередной неуклюжий в своей предсказуемости наскок подружки, совершенный ею уже вполсилы от первоначальных ударов, и решительно перешла в наступление. Правда, тоже атакуя вполсилы, но зато целенаправленно и в определенной последовательности, загоняя Язву в облюбованную лужицу, как глуповатую гусыню в пруд шлепками прутика по бокам.

Легкий замах, удар справа. Восьмерка кончиком клинка перед носом у Азвы, чтобы она отступила на шаг назад, атака слева. Снова справа. Опять слева. Еще одна восьмерка. И вновь справа… Эй, ты куда отклоняешься?! Дважды слева! То-то же… Слева, справа, сверху, шаг вперед, слева, слева, справа, справа, восьмерка, сбоку, фронтальный выпад… Вот и пришли, подружка верная моя.

Каблучки сапог Азвы встали аккурат на самый край лужицы, по поверхности которой весело запрыгали солнечные лучи, словно радуясь предстоящему развлечению. Итара в последний раз взмахнула мечом, нанося прямой рубящий удар сверху, на этот раз уже не половиня вкладываемую в него силу. Подруга устало вскинула свой клинок вверх, прикрывая голову. Едва металл ударил о металл, прогибая ослабевшую защиту, как Итара скользнула клинком вниз, одновременно делая шаг вперед. Изогнутая гарда её меча надежно зафиксировалась у перекрестья клинка подружки. Легкий поворот кисти руки, и оружие соперницы тут же выскочило из её податливых от усталости пальцев.

Они лишь краткий миг постояли рядом, плечом к плечу, даже не успев обменяться взглядами: правая нога Итары уже оказалась позади Азвы, в то время как локоть девушки плашмя впечатался в грудь соседки. Подружка коротко и нелепо взмахнула руками, словно курица, мечтающая о полёте, но в результате плюхнулась задницей в лужу.

- В следующий раз, Азка, будь добра, просто разбуди меня по-человечески перед уходом, - мягко посоветовала Итара, отворачиваясь от подруги, чтобы не видеть слезы досады, блеснувшие у нее в глазах. Да заодно и мастеру Дагану нужно отвесить небольшой поклон: дескать, схватка окончена, я победила. И хотя нужды в этом нет, разве что самый тупой дохлец не сообразит, кто победил, но традиции во время уроков всё же желательно соблюдать. А еще девушку слегка интересовала реакция зрителей.

Итара мимолетным взглядом пробежалась по лицам однокашников и, удовлетворенно хмыкнув, глянула на учителя. Правда тут же склонила голову, чтобы скрыть свои радостно сверкающие глаза и не совсем скромную торжествующую улыбку. Ученики по большей части весело и беззлобно скалились, довольные нежданному развлечению. С утра ими вполне справедливо предполагалось, что последний в этом году урок по рукопашному бою пройдет до крайности скучно и нудно. Новые приемы им вряд ли станут показывать, а старые почти у всех учеников уже успели набить оскомину, с различной степенью мастерства отработавшись на многочисленных тренировках. Спарринги перед каникулами так же маловероятны, хотя они могли бы скрасить скуку. И вдруг такая удача! Побыть просто зрителем на вполне занятном поединке, который по чистой случайности еще и окончился весьма комично, - что может быть лучше и интереснее?

А вот мастер Даган не усмотрел набора случайных факторов в недавно закончившейся схватке, приведших к тому, что Азва сейчас стоит посреди лужи и с недовольно-обиженным видом шлепает себя ладонью по мокрой заднице, пытаясь стряхнуть с одежды прилипший сор. На то он и мастер, чтобы увидеть картину целиком и одновременно в мельчайших деталях, по достоинству оценив, до чего же ловко и целенаправленно Итара усадила свою соперницу в лужу в прямом и переносном смыслах. Молодец девчонка! Из неё когда-нибудь получится такая отменная колдовка, что любо дорого будет посмотреть. Если, конечно, девушку за стенами замка не погубит её излишняя мечтательность и витание в облаках в самые неподходящие моменты. А вот Азве еще тренироваться и тренироваться, если она хочет хоть немного приблизиться к уровню мастерства Итары. Да и то вряд ли у девушки получится с ней сравняться, при всем желании и старании. В жизни так часто бывает: коли уж не дано таланта летать, так сколько угодно можешь руками махать, но расшибешься всмятку, если, допустим, спрыгнешь с Набатной башни замка.

- Итара, положи меч на место и присоединяйся к остальным ребятам. К тебе замечаний почти нет. Могу лишь посоветовать: в настоящем бою не отвлекайся на любые внешние раздражители, а смотри только на противника. Причем с самого начала и до победного конца. Если, конечно, у тебя нет желания скоропостижно скончаться из-за своей мимолетной невнимательности…

Девушка прекрасно понимала правоту учителя, а потому лишь грустно вздохнула, возвращая клинок на место. Но грусть не долго задержалась у неё в душе: всё же претензий к ней нет, а значит с полным правом можно счесть слова мастера за похвалу. Тем более что он на неё малость скуповат, строго придерживаясь еще одной своей излюбленной присказки: “Мне гораздо приятнее вас на занятиях ругать, чем после вашей гибели - оплакивать”. А еще ведь мастер Даган ей даже улыбнулся! Слегка. Но это едва заметное движение его губ однозначно приравнивается к оценке пять с плюсом. Тут никто из одноклассников не возразит.

- А вот с тобой, Азва, нам еще придется долго и упорно заниматься, - учитель смотрел на поникшую девушку как привередливый покупатель на базаре: пальцы правой руки теребят гладко выбритый подбородок, голова в глубокой задумчивости склонилась вбок, а в прищуренных глазах плещется сомнение “купить-не купить”. И хочется, и колется. – Напомни мне осенью потренироваться с тобой индивидуально. И не забудь! Твоя жизнь, как и жизнь любого из вас, гораздо важнее, чем несколько десятков вечеров, занятых бездельем… А сейчас сходи переоденься в сухую одежду: день еще только начинается.

Девушка молча кивнула, положила клинок и направилась в сторону цитадели, где размещались спальни учеников.

- Ловко ты, Азку, проучила, - одобрительно прошептал Астемий на ухо Итаре. – Ты ведь нарочно её в лужу усадила?

- А ты как думаешь, Астик? – так же едва слышно изумилась девушка. – Конечно, нарочно!

- И правильно сделала! Азка чем дальше, тем всё более язвительной и несносной становится. Ты не в курсе, чего с ней творится-то? Она, конечно, и раньше не карамелькой на палочке была, но сейчас…

- А я почем знаю, чего ей не хватает? - Итара невнятно пожала плечами и весело хмыкнула. – Может, влюбилась в кого.

- Скажешь тоже, влюбилась, - Астик умело изобразил на лице крайнюю степень недоверия с легкой примесью замешательства. – Так вы, девчонки, все что ли такими врединами становитесь, когда влюбляетесь?

- Вот только не надо делать обобщений, Астик! Это, смотря кто, как и в кого влюбляется…

- …а мы пока с вами займемся…, - какие планы были у мастера Дагана в отношении ребят, так и осталось не высказанным.

Слова учителя утонули в грохоте взрыва, как топор в реке: быстро и бесповоротно. В полутора сотне шагов от ристалища на втором этаже Наугольной башни окно разлетелось вдребезги. Изнутри повалили густые клубы едкого сизо-черного дыма, а через два взмаха ресниц показались длинные ярко-желтые языки пламени. Они с жадностью лизнули наружную стену, вытягиваясь ввысь, но поживиться на камне оказалось нечем, и огонь разочарованно втянулся обратно в проем окна.

- Всем оставаться на месте! – грозно прорычал мастер Даган, рванув на всех парах в сторону башни.

Команда была излишней, так как ученики от удивления только рты успели поразевать и глаза вытаращить.

Итара застыла, как вкопанная, прижимая к груди свою простенькую тряпичную куклу, и ошарашенно смотрела на завихряющиеся языки пламени, с трубным воем рвущиеся из бойниц и окон башни. Там, внутри, еще раз глухо ухнуло, и по стенам зазмеились длинные трещины. Вокруг девчонки метались люди, стремящиеся поскорее занять свои места на стенах крепости, звучали команды, слышался лязг оружия и доспехов. Но с той стороны, снаружи, уже лезли и лезли по приставным лестницам один за другим враги, заставшие защитников врасплох. И вот уже первые их них перевалили через зубцы, сходу ”вгрызаясь” в строй обороняющихся. Они показались девочке настолько странными и страшными, что она громко завизжала, но ноги от ужаса стали ватными и непослушными, не позволив ей сбежать.

Отец, неожиданно вынырнувший из суматохи, подхватил её на руки, крепко прижав к кольчуге, и помчался внутрь цитадели. Он на ходу поглаживал её по голове и шептал, что-то успокаивающее, но Итара не успевала расслышать слова. Её сознание словно окуталось туманом, застыло в ступоре и сжималось до размеров только что увиденных глаз одного из нападавших: узких, злобных, черных-черных, без малейшего намека на белок. И сжавшись, сознание принялось дробиться на мелкие осколки, стараясь стереть из своей памяти увиденное.

Последним, что девочка увидела и запомнила, было лицо отца. Он поставил её на пол, посреди круга слабо мерцающих рун и знаков, вырезанных на каменных ячейках плит, образующих какой-то сложный переплетающийся узор. В зал вбежала запыхавшаяся мама девочки. Они было рванулись навстречу друг другу, но отец успел поймать дочь за косу, строго крикнув:

- Замри и не шевелись!

И, обращаясь к жене, добавил:

- Я не знаю, хватит ли заряда хотя бы на неё одну. Да и вообще сработает ли эта штука? Но что бы с ней не случилось в дальнейшем, по любому лучше, чем джили…

Он быстро нажал ладонью на несколько камней, опустившись на колени. Руны высветились яркими косыми лучами, заставив заискриться часть других знаков, расположившихся на сводчатом потолке зала прямо над девочкой.

- Ита, запомни…

И тут в зал ворвался первый из джилей. Коротко взвизгнул арбалетный болт. Отец вздрогнул, и из уголка его губ тоненькой струйкой просочилась кровь. Но у него еще хватило сил надавить ладонью на ближайшую из плиток с руной.

Итару мгновенно окутало непроглядной тьмой, спеленав точно в саван. И она отключилась…



[2] Так чаще всего называют в этом мире монахов, не особо заморачиваясь  их конфессиональной принадлежностью. Да они порой и сами не могут толком объяснить, какие же у них имеются существенные различия в вере, которые нельзя преодолеть. Помимо названий, конечно.


Игорь Рябов 10 май 12, 09:54
+7 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

На Я.ру

Друзья, теперь вы можете читать и комментировать мои записи и на Я.ру — Гоша Каджи!

Так же там есть возможность прослушивать и скачивать аудио-варианты глав из наших книг, если прогуляться по дневнику и найти их. Они постепенно добавляются по мере озвучки их нами с Таней. Но... Алтарь Желаний (полностью) и Венец Гекаты с 1 по 5 главы озвучивался с помощью звукового движка, то есть роботом. А вот дальше идет наше авторское чтение. Конечно это далеко не профессиональная студия, но мы стараемся и за неимением лучшего... А к первым главам и Алтарю вернемся, когда дойдем до конца озвучки Венца Гекаты. Главы дополняются нечасто, так как у нас очень мало свободного времени: приходится разрываться между работой, написанием следующих книг, озвучкой написанных и ...личной жизнью (именно в таком порядке). Осталось еще самим нарисовать анимешку по книге и фильм снятьКатается по полу от смеха

Короче, кому интересно, тем мы сказали и пригласили, а кому не интересно, это их выбор)))

P.S. Так же хотим еще напомнить Вам, друзья замка Хилкровс, что у нас есть еще один сайт на платформе с другими возможностями, не как на МирТесен. Он находится здесь

Там есть возможность для скачки размещенных нами материалов, присутствует радио "Колдунья", напрямую вещающее из замка, и мини-чат. Имеется форум. Кстати о нем... Чтобы там общаться, Вам нужно будет зарегистрироваться на сайте. И если есть желание, то общайтесь между собой. Несколько тем нами уже были созданы, но все остальное зависит от Вашего желания. Вряд ли мы сможем там отвечать на каждый пост, но изредка поучаствуем. Если Вам захочется создать какую-то другую тему в форуме, то нет проблем: дерзайте. А если не получится, то сообщите нам. Просто мы не помним, кто имеет право их там создавать. Но в таком случае мы покопаемся в настройках HTML и изменим их)))

Всем удачи, счастья и любви! И прекрасного настроения в любое время суток))) 


Игорь Рябов 26 окт 11, 09:41
+7 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

С наступающим Новым годом!

Янка Лекс, замок Хилкровс

"Я не волшебница, лишь только учусь.
Хоть знаю основы чудес наизусть.
Хочешь, чтоб дружбой светились глаза?
Сам будь преданным другом всегда.
Хочешь, чтоб стало вокруг веселей?
Спеши поделиться улыбкой своей.
Хочешь красивых чудес, волшебства?
Больше читай, не ленись никогда.
Я не волшебница, но в Новый год
Я наколдую: вам всем повезет!

Пусть с Вами в будущем году
Произойдет такое чудо,
Что и рассказывать не буду,
Чтоб не испытывать судьбу!"

Янка Лекс, замок Хилкровс.


Игорь Рябов 23 дек 10, 16:00
+7 2
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Поздравление от Янки Лекс

Янка Лекс прислала поздравления с Новым 2012 годом всем друзьям замка Хилкровс.

Оно находится ЗДЕСЬ.

Еще у совы была записка, что остальные ученики и учителя к этим поздравлениям единодушно присоединяются. Нам, авторам этих персонажей, остается только тоже затеряться в этой шумно-веселой толпе, поющей хором гимн Новому году, да чудить с ними на пару...))) 


Игорь Рябов 31 дек 11, 00:55
+7 6
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Где скачать книги целиком в формате PDF

Скачать 1-ю книгу целиком

Скачать 2-ю книгу целиком

Ну и просто приглашаем заглянуть, если есть желание, еще на один наш сайт Гоша Каджи


Игорь Рябов 24 янв 10, 11:39
+7 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Книга 3. Игорь Рябов, Татьяна Рябова - Тьма миров. Глава 2. Всего лишь игра

Случайность – это цепочка незамеченных
закономерных факторов, приведших Вас к
определенному результату. А закономерность -
произвольная последовательность случайных
событий, которым впоследствии Вы придали
главенствующее значение в своем воображении.
Но на самом деле наши судьбы зачастую решаются
теми "мелочами”, что всегда остаются в тени.
А случайно или закономерно это происходит – Вам решать…”

Монотонус Хлип,
преподаватель теории магии в Хилкровсе.
"О пользе и вреде применения магии в быту
или Бархатная книга сомнений”.

   Невдалеке, малость позади и чуть левее, отчетливо-громко хрустнула сухая ветка, подломившись под тяжестью чьей-то лапы. Аня, вздрогнув от неожиданности, нисколько не сомневалась, что причиной испугавшего ее звука послужила именно лапа, а вовсе не нога. Вряд ли нормальные двуногие ходят или прогуливаются в тех местах, куда черти занесли колдунью. А вот совершенно ненормальные индивидуумы, обросшие мохнатой шерстью, пускающие от аппетита слюни, наверняка здесь шастают как у себя дома. То есть запросто. И именно на лапах: больших, привычных к лесному бездорожью, когтистых, да к тому же без педикюра. Стопудово, что всевозможных оборотней, а так же прочих монстров в окружающем пространстве навалом. Только вот встречаться с ними нос к носу девчонку ну никак не климатило!
   Она не ошиблась. В утренней сизоватой дымке, а если точнее, так в клочковато-рваных стежках тумана (наверняка постоянного в этом измерении) проскользнула размытая грязно-бурая тень, ломая тонкие прутики близлежащих кустистых зарослей. Хотя говорить о скольжении явно не приходилось. Эта самая тень ломилась подобно трактору, прорубая внушительных размеров просеку. Да и ростом создание не уступало "гусеничному монстру” ни вершка. А уж его недовольное рычание было однозначно громче, чем работающий двигатель машины.
   Сердце ведьмочки заполошено забилось, а сама Лекс постаралась замереть, прикинувшись еще одной корягой, которых в этих одичалых дебрях валялось с лихвой. Одной больше - одной меньше, авось чудовище и не заметит ее, распластавшуюся на земле. Но тело, не желая слушаться доводов разума вести себя тихо и мирно, самостоятельно пыталось втиснуться в узкий прогал между двумя высоко выступающими над почвой узловатыми горбами корней неведомого дерева, поражающего воображение, как толщиной, так и уродливой корявостью. С проворностью загнанной в угол мышки девчонке удалось забиться в "норку”. И Анька, мало заботясь о своем имидже, даже сгребла на себя солидный ворох опавших листьев, до которых смогла в спешке дотянуться рукой, благо их тут валялось полным-полно.
   Видок у колдуньи стал еще тот! Уже через десяток секунд прелая листва густо усыпала ее от макушки до пяток, моментально запутавшись в волосах, приставуче прилипнув к лицу и одуряя гнилостным ароматом. Девчонка превратилась ни то в нинзя, ни то в крепко подгулявшую подружку лешего. Но…
   Главное ведь результат, а не то, каким способом она его добилась. А результат стоил издевательства над собой. Оборотень, как Аня предположительно охарактеризовала чудовище, тараном пробился сквозь кусты в непосредственной близости от близняшки, но ее не заметил, не учуял, а потому и курс менять не стал. Маленькую передышку она себе выиграла. А дух перевести как раз и не помешает. Да и попытаться осмыслить обстановку, прикинуть свои действия хотя бы на ближайшее время, тоже нужно. Точнее, сделать это просто жизненно необходимо… Если, конечно, Лекс не хочет закончить так же, как и шибко самоуверенный, но тем и привлекательный для неё, Роб.
   Папа у девчонки – десантник. Да не простой, а взаправдашний майор, прошедший там, где даже капыры себе копыта переломали бы. И мама у девочки – колдунья! Такая, что многим настоящим волшебникам впору позавидовать ее способностям. Да и Аня Лекс родителей не подвела, уродившись не совсем уж бестолковой. И потому прорвется! Не может быть иначе.
   А вот красотульку Баретто жалко, до жути жалко. Наверняка ведь он слишком понадеялся на свои знания, чего уж спорить – богатые и обширные, да вот только не принесшие ему сегодня удачи. Примерно полчаса назад, или чуть больше того, близняшка почти одновременно увидела и услышала такое, что сердце у нее тоскливо сжалось, а в душе поселилось нечто ужасное, колючее и обжигающе ледяное, словно девчонку изнутри блистающей изморозью покрыло. Пальцы на руках вон и до сих пор холодные-прехолодные.
   Проводив пристальным прищуром серых глаз спешно удаляющуюся фигуру гигантского оборотня, ведьмочка устало вздохнула, предварительно коротко всхлипнув и обиженно шмыгнув носом. А затем медленно поднесла собранные в пригоршню ладони к лицу и попыталась согреть окоченевшие руки своим дыханием. Им стало чуточку теплее, а близняшке гораздо уютнее. Глаза у колдуньи между тем сами собой закрылись, даже не спросив у хозяйки позволения.
   Но уже через минуту перед мысленным взором Ани яростно всплеснулся ввысь ослепительно яркий столб огня. Он замысловато переливался между золотистым и фиолетовым цветами, с редкими вкраплениями красноватых протуберанцев, завихряющихся внутри жаркого пламени, но совершенно не рвущихся наружу. Что было крайне странно. Если конечно огонь настоящий, а не какая-нибудь магическая штучка-дрючка наподобие "Языка дракона” или чего-то такого же заковыристого. А спустя секунду уши девчонки едва не свернулись в трубочки от дикого вопля, раздавшегося, казалось, прямо из центра огненного смерча, но отозвавшегося в каждой клеточке мозга дребезжащим эхом. Правда крик тут же и оборвался на такой пронзительной ноте, что юную колдунью чуть наизнанку не вывернуло и в переносном, и в буквальном смыслах. Это было единственное, что она услышала сегодня от Роба Баретто… Так сказать, последнее прости, долетевшее до девочки от её милого Робика.
   Эх, ты, глупый! Ну куда же ты поперся напролом, подобно недавно виденному монстрюге? Если он и загнется, так его не жалко совсем. Их тут, поди, сотни бродят. А вот тебя, дружок, еще как жаль! Хотя, что уж теперь говорить о том, чего не исправишь?.. Но с другой стороны, так и поделом тебе, умник! Сам нарвался!
Лекс резко вскочила на ноги, нетерпеливыми движениями рук стряхивая с себя листву, машинально поправляя растрепавшуюся прическу, если таковой могут считаться торчащие во все стороны грязные сосульки слипшихся волос. А еще Аня живо крутила головой, пытаясь одновременно прогнать отупляющее чувство заспанной безысходности и заодно стараясь прикинуть, как долго пребывала в отключке. Она задремала что ли? Вот, блин, растяпа! Подходи, кто хочешь, и бери её тепленькую…
   Хотя нет, не тепленькую, а продрогшую до костей. Девчонка зябко запахнула жалкие остатки мантии, основательно потрепанной, грязной и безжалостно изорванной в безумной гонке по местным достопримечательностям, из которых запомнился, как ни странно, почему-то только лес. Еще раз темный лес. Опять густой лес. Снова труднопроходимый, мрачный лес. И на загладку – опостылевший до чёртиков дремучий лес! Интересно, он когда-нибудь закончится? Ответ напрашивался сам собой: конечно, закончится. Разве могут быть сомнения? Хотя вряд ли так повезет в этой жизни. Возможно в следующей попытке удача улыбнется, и ничего кроме небольших березовых рощиц с поющими в них соловушками, ей не повстречается на жизненном пути…
   Но всё же гораздо интереснее бесплодных мечтаний было знать, сколько времени она потеряла, предаваясь дрёме совсем не в уютном гнездышке? Да и где сейчас зависает сестренка Янка, тоже весьма любопытно. Ну и Гошу Каджи не слыхать и не видать, как ни странно. Хотелось бы верить, что к ним судьба отнеслась более благосклонно в отличие от Баретто.
   Только подобные добрые пожелания со стороны Аньки вовсе не значат, что она так уж легко согласится уступить кому-нибудь из них право первыми добраться до пункта назначения. И уж тем более в планы колдуньи не входило легко отдать им возможность завладеть единственной в своем роде колбой с "Ведьминым Вирусом”. Еще чего! Этот приз-артефакт достанется ей и только ей! Иметь в заначке такое сильнодействующее средство устрашения достойна лишь самая лучшая среди колдуний. Да и среди колдунов, а так же всех прочих магов-волшебников-чародеев, - тоже…
   Девчонка так и не смогла определить, сколько она потеряла драгоценных минут. Или всё-таки часов? Но твердо решив не тратить время и дальше попусту, да и не трепать себе нервы бесполезными терзаниями, она стремительно скинула с плеч тощенький рюкзачок и плюхнулась рядом с ним на колени. Шнуровка поддалась озябшим пальцам не сразу, но через несколько минут, наполненных ожесточенными проклятиями в адрес слишком тугого узелка, на свет появился скомканный кусок пергамента. Расстелив его на более ровном участке земли, Аня слегка пригладила особо смятые участки и беглым взглядом пробежалась по карте.
   Ближе к правому верхнему углу, совсем рядом с прожженной дырочкой, примечательной неровными обугленными краями и похожей почему-то на вытянувшегося кальмара, был нарисован стилизованный значок жилища на крохотной полянке. Скорее всего, тут изображена какая-нибудь сторожка посреди этого леса, доставшего уже своей дремучестью. Хотя кто может поручиться наверняка, что в этом иномирье таким макаром не замки или деревушки обозначают? Только не так уж и важно сейчас то, что близняшку ждет там, впереди. Кто бы вот подсказал ей, насколько она смогла приблизиться к своей цели. Да и хотелось бы верить, что Лекс назло всем вообще сможет туда добраться.
   Следом за обрывком карты ведьмочка извлекла из недр рюкзачка крохотную шкатулочку. Она выглядела совершенно непритязательно. Простой, без всяких украшений и прочих излишеств короб, сделанный из дерева, к этому времени уже настолько потемневшего, что о старости изделия и говорить не приходилось. Разве что не о старости речь нужно держать, а о крайней дряхлости. Как бы эта коробушка размером чуть большим, чем у сигаретной пачки, не рассыпалась прахом прямо в пальцах, когда Анька будет в очередной раз открывать крышку.
   Ей невероятно повезло. Шкатулка выдержала нелегкое для нее испытание. А Лекс, страшно обрадовавшись такой удаче, осторожно и бережно зацепила двумя пальчиками с донышка один из последних оставшихся кристаллов. Затем она нависла над картой и едва слышным шепотом произнесла заклинание:
-Развейся искрами лихими,
Метелью снежной окружи,
Быстрее ветра пронесись до цели
И путь-дорожку ведьме укажи…

   Пока близняшка произносила непривычное по форме и содержанию заклятие, она успела снова подивиться той напевности, с которой звучали слова. Да и откуда вообще ей изначально было известно все то, что она сейчас так легко проделывает? Их ведь в Хилкровсе учили совершенно другим магическим упражнениям, складывающихся из отличающихся от этого волшебства действий. А вот, поди ж ты, знает! И не только знает, но и вполне успешно применяет на практике.
   Когда последняя нота слов истаяла под сенью деревьев, Аня разжала пальцы, отпуская сверкающий даже в сумраке кристалл на свободу. Точнехонько над тем местом, где на карте было нарисовано изображение кособокой избушки. И не успела она выпрямиться из согнутого состояния, как резкий порыв ветра упруго хлестнул девчонку по лицу. А кристалл в этот момент последний раз блеснул острой гранью. И едва соприкоснувшись с пергаментом, он беззвучно взорвался, разлетаясь над картой мириадом малюсеньких песчинок. Но крепчающий на глазах ветер моментально подхватил их, закружил в неистовом по страсти танце и стремительным вихрем вознес в небеса, расшвыряв там в стороны. А сам, нахулиганив, тут же скрылся в неизвестном направлении с поспешностью паренька, застигнутого врасплох не вовремя вернувшимися родителями своей подружки в тот миг, когда он уже наполовину расстегнул у неё кружевную блузку, удобно расположившись на диване в гостиной…
   Еще миг, и вот песчинки уже превратились красивые снежинки. А еще через пару мгновений из поднебесья повалил густой снегопад, моментально накрывший землю пушистым ковром, которым хотелось любоваться и наслаждаться до бесконечности. Вот только Аня не без оснований вполне логично предполагала, что это всего лишь иллюзия сказочной зимы, видимая, вероятнее всего, только ей одной. Да и не будет она продолжаться вечно. Действие магического кристалла закончится примерно через час, плюс минус несколько минут. А потому крайне желательно пошевеливаться, чтобы искусно наведенные чары не пропали впустую.
   Девочка наспех закидала обратно в рюкзачок своё снаряжение, опять безжалостно скомкав пергамент с картой. Торопливо затянула веревочку, закинула поклажу на плечо и быстрым шагом припустила вперед по неширокой полоске земли, которую падающий снег не затронул, хотя по бокам этой путеводной тропинки уже стали постепенно вырастать небольшие сугробики. Теперь при всем желании заблудиться, будет нелегко это проделать.
   Правда, у примененного заклинания, впрочем, как и у многих других, имелась парочка очевидных минусов наряду с огромным плюсом, заключающимся в легкости при выборе направления движения. А вот минус в том… Короче, стоит едва сойти с указующей тропы, даже сделав всего один шаг в сторону, как тут же попадешь в такой неистовый снежный буран, что на расстоянии вытянутой руки еще что-то и сможешь с трудом рассмотреть, а вот дальше кончиков пальцев уже не видно ни зги. Ну и что, скажете вы? Да ничего! Просто сделав тот же шаг в обратном направлении, на тропу ты почему-то не возвращаешься. И чаще всего по закону подлости банально проваливаешься по колено в какой-нибудь коварно притаившийся сугроб.
   Но самое интересное заключается даже не в этом: отклонившись от правильного направления, ты прямиком "вляпываешься” в самую что ни на есть настоящую зиму, а не в наведенную иллюзию. Анька разок так решила срезать путь, когда тропа поворачивала в сторону чуть ли не под прямым углом, огибая замшелый пенек. А девчонке, мечтающей добраться до цели своего путешествия как можно быстрее и с минимальными затратами сил, вдруг стало жутко лень сделать пару лишних шагов. Вот и нырнула Лекс под иллюзорный покров падающих снежинок, решив сэкономить пару-тройку секунд, и совсем не ожидая подлого подвоха от собственных чар.
   В итоге через полчаса она, усталая, налазившаяся по сугробам до одури, замерзшая, растрепанная и растерянная, очутилась около того же самого пенька, когда действие чародейства иссякло. Хотя правильнее сказать, что оно в последние секунды своей активности поразительно скоротечно растаяло. В том числе растаяли прямо на ведьмочке и облепившие ее комья снега, промочив одежду девчонки практически насквозь. Анька тогда страшно разозлилась, и готова была порвать любого попавшегося на пути монстра голыми руками на мелкие лоскутки. Монстры, как назло, все попрятались. А может быть и к счастью, что никто из них рядом так и не появился.
   Примерно через полчаса злость схлынула, когда Лекс вволю напрыгалась и набегалась, тщась согреться и хоть немного просушить шмотки, неприятно липнущие к коже, теплом своего тела, постепенно разогревающегося от активных физических упражнений. Зато на смену злости пришло понимание очевидной истины: сама виновата! И больше Аня не экспериментировала… Ну, только еще разок, оставаясь обеими ногами на тропе, высунула руку в неистово разгулявшуюся вокруг нее метель. Как ни странно, холода ведьмочка не почувствовала, да и показалось тогда девчонке, что снег беспрепятственно пролетает сквозь ее раскрытую ладонь. Ну, если верить собственным глазам, конечно! Она так и не поняла в результате, что же на самом деле окружает ее: чудовищная по силе иллюзия или еще одна появившаяся на время реальность? Или и то и другое одновременно?
   А вторым минусом было то, что пока валит густой снег, вокруг почти же невидно ни фига! В том числе и подстерегающие опасности можно запросто прозевать, страшно удивившись их присутствию совсем рядом уже тогда, когда поздно пить "Боржоми”, коль мускулистая лапища чудища тебе сжимает горло. Или он уже чего похуже проделывает… Желтыми клыками и кривыми когтями…
   Из тесных объятий воспоминаний и размышлений близняшку вырвал протяжный вой за спиной, леденящий кровь своей дико-животной непосредственностью. Кто-то очень хочет жрать! И очень похоже, что этот "кто-то”, скорее всего - изголодавшийся оборотень, уже случайно набрёл на тропинку и учуял своим шнобелем присутствие поблизости свеженького обеда. Или ужина? Но как бы там ни было, Анька даже завтраком становиться совсем не хотела. Наскоро глянув назад, ведьмочка пока никого за собой не увидела, но все же рванула вперед по тропе со спринтерской скоростью, сорвав с плеча рюкзак и на ходу отыскивая в его чреве расческу…
   Хорошо, что она обута в кроссовки, иначе ей несладко бы пришлось. А так вполне приличный темп взяла почти без разбега. Вот если Анька выберется отсюда живой и невредимой, то обязательно запишется на третьем курсе в сборную Хилкровса по бегу трусцой в Сумеречном лесу. Первые места ей однозначно гарантированы. А так же отдельную персональную комнату отдыха в школьном карцере тоже забронируют специально для мадемуазель Лекс. Уж директор об этом точно позаботится.
   Забег по пересеченной местности – это вам не орешки щелкать, сидя перед экраном телевизора. Пришлось ведьмочке поднапрячься. А тут еще эти проклятые ветки кустов мешаются, словно специально стараются побольнее хлестнуть по лицу, и так уже искорябанному до стыдобушки. В таком виде в приличном обществе лучше не показываться. Хорошо, если просто засмеют до такой степени, что щеки пунцово запылают от смущения. А то ведь могут и за бродяжку-попрошайку принять. Тогда пинок под зад для скорости точно обеспечен, когда за ворота дружно вышвыривать примутся.
   На одном неожиданно крутом повороте тропинки девчонку занесло, и она отчаянно замахала руками, тормозя. Еще только не хватало для полного счастья вновь очутиться вляпавшейся по колени в сугроб с другой, реальной стороны иллюзии. Одного раза заполучить это сомнительное удовольствие Аньке хватило за глаза, чтобы сейчас предпринимать экстренные меры к торможению. И где тут, интересно, стоп-кран спрятался? Он отыскался на самом виду, умело замаскировавшись под толстый, в два обхвата, ствол дерева, величаво торчащего как раз в том месте, где дорожка круто забирала влево. Со всего размаху врезавшись в него сперва плечом, тут же отозвавшимся острой болью, колдунья затем еще по инерции приложилась к нему и ухом, шаркнув нежной кожей по огрубелой коре. Кора естественно выиграла эту схватку, а Лекс тихонько взвыла, сверкая слезами в серых глазах.
   Оборотень, преследовавший (кто бы в этом сомневался?) девчонку, тоже завыл, только гораздо радостнее, чем она, показавшись в пределах прямой видимости. И даже слезы, малость помутившие взгляд, не помешали ведьмочке довольно таки отчетливо рассмотреть чудовище, быстро сокращающее дистанцию между ними большими скачками. Он передвигался позади нее на четырех точках опоры пока еще метрах в ста, смешно загребая пространство под себя передними лапами и изредка забавно взбрыкивая задними конечностями, когда прыжок не совсем удавался после пробуксовки на скользком участке тропы. Хотя чего уж тут смешного, когда тебя слопать хотят? Драпать нужно!
   От столкновения с деревом Аньку развернуло на девяносто градусов, что помогло ей удачно вписаться в поворот тропинки, да заодно и увидеть приближающуюся опасность. Вот только передвигаться по лесу задом наперёд чуточку проблематично. И вполне естественно, что буквально тут же под ногу подвернулся одинокий корень, конечно же, совершенно случайно именно сейчас вздыбившийся поперек дорожки. Ну, не раньше, и не позже! Девчонка удачно запнулась об него пяткой, пролетела пару метров в свободном полёте, оторопело вытаращив глаза, и больно шмякнулась попой на землю. Только зубы лихо клацнули.
   Времени вскакивать, чтобы нестись и дальше, как угорелая, уже не было. Победный рев зверя раздался совсем рядом, в непосредственной близости от коварного поворота. А чуть дальше послышался еще один грозный рык. И спустя миг - еще…
   Лекс только и успела, что швырнуть в сторону дерева расческу, которую до сих пор продолжала крепко сжимать в ладони. Да тут же вскочила на ноги и, слегка прихрамывая, постаралась набрать прежний темп, что далось ей нелегко. Реснички трепетали от волнения, но губы вполне уверенно смогли высказать очередное пожелание-заклинание:
- Упади-ка позади,
Колья с копьями взрасти,
Встань высоким частоколом,
Неприступным силам Зла,
Чтобы жуткий монстр-враг
Не догнал меня никак…

   За спиной колдуньи послышался треск, словно там случилось короткое замыканье в трансформаторной будке. И следом за ним тут же прозвучал противный скулёж, постепенно перетекающий в жалобные всхлипы.
   Аня, не сбавляя скорости, на миг оглянулась и удовлетворенно ухмыльнулась. Промедли она еще хоть секунду, и тогда удачи ей не видать, как собственных ушей без зеркальца. Без сожаления о совершенном Лекс пробормотала себе под нос:
   - Поделом! За что боролся, на то и напоролся…
   Оборотень, по всей видимости, думал иначе, выскочив из-за поворота как раз в тот миг, когда расческа стремительно трансформировалась в наклонный частокол, ощерившийся толстыми заточенными кольями и острыми копьями. Ни монстр, ни чары превращения, затормозить не могли, вот они и столкнулись в одной точке. Тело зверюги пробило в нескольких местах насквозь и слегка приподняло над тропой продолжающим расти частоколом. Оборотень еще немного подергался в путанице копий, пытаясь выбраться из ловушки. Хотя вернее всего это уже были последние конвульсии, потому как он тут же затих и безжизненно повис. Краем глаза, уже отворачиваясь, девчонка успела заметить, что его тело начало терять звериную форму, принимая человеческий облик. Значит, с одним уродом покончено раз и навсегда. И жалости к погибшему она, как ни странно, не испытывала…
   На исходе действия заклинания "путеводной тропы” Лекс почти достигла цели.
Бег промеж диких зарослей закончился так внезапно, что у ведьмочки тревожно засосало под ложечкой. Неспроста, ох, неспроста такие неожиданные переходы. Наверняка без магии самого высшего разряда здесь не обошлось.
   Только что ветки хлестали ее куда ни попадя, а вот она уже стоит на красивой зеленой лужайке, заливаемой лучами яркого и ласкового солнышка. Прямо перед ней, шагах в десяти всего, неспешно журчит неширокая речка. Мостик ажурный через нее выгнулся горбом. Высоко в поднебесье птички-невелички весело носятся друг за другом и оживленно щебечут. Кругом лютики-цветочки-васильки, аж ступить некуда, чтоб не помять такую красотищу. Правда малость дальше от девчонки змеится через полянку аккуратная дорожечка из густо насыпанного песочка, упираясь одним своим концом в мостик, другим теряясь в призрачной дымке горизонта. А на заднем плане скромно притулилась избушка, возможно, что и на курьих ножках. И вот она-то смотрелась тут, подобно старой кляче, запряженной в телегу, посреди автостоянки. 
   - Ага! Так я и поверила в эту пасторальную идиллию, - криво усмехнулась Аня, безжалостно шлепая кроссовками по молоденькой травке и цветочкам. – Ждут меня здесь не дождутся, с распростертыми объятьями. А уж как рады, небось, будут незваным гостям, что слов нет описать…
   Остановившись рядом с мостком, колдунья в задумчивости почесала кончик вполне симпатичненького, хотя и довольно чумазого носика, а затем со вздохом вновь запустила руку в уже не раз ее выручавший рюкзачок. Вытащив оттуда за ухо маленького плюшевого медвежонка, девчонка поставила игрушку на землю и, тихонько подтолкнув в спину, произнесла, едва сдерживая рвущийся наружу чуточку нервный смешок:
- Ну-ка, мишка, прогуляйся
И разведай: что да как…
Коль всё мирно – возвращайся,
Я пойду тогда сама

   Топтыгин бодро закосолапил в направлении мостика, прикольно жестикулируя лапками. А Лекс в задумчивости покусывала губу, не веря в то, что все проблемы остались позади, в мрачной чаще, а дальше никаких ловушек и сюрпризов не ожидается. И она оказалась как всегда права. Едва медведь взобрался на вершину горбатого мостика, собираясь ковылять дальше, как из поднебесья, радовавшего глаза своей безмятежной голубизной, полыхнули сразу пять молний, буквально испепелившие игрушку на месте. Последовавший за ними следом резкий порыв ветра в мгновение ока разметал пепел, уничтожив улики.
   - Ню-ню, - девчонка весело рассмеялась, мысленно присвоив себе титул самой догадливой колдуньи в мире. – А я вот нисколько и не сомневалась, что произойдет нечто подобное. Ну ни грамма!
   Ведьмочка отошла от коварного мостика всего на пару шагов в сторону, вытащила из заднего кармана джинсов носовой платок и бросила его в мирно журчащую речку, приговаривая:
- Расстелись над водной гладью,
Стань мосточком для меня.
Лишь пройду – сгорай мгновенно
В жарком пламени огня

   Едва платок успел соприкоснуться с речкой, как он стал вытягиваться от одного берега до другого, да и в ширину растянулся чуть ли не на метр. Аня уверенно бросилась по нему вперед. Ткань пружинила под ногами, но не рвалась. Даже ноги не промокли. Хотя если бы девчонка и промочила свои кроссовки, то возможно их просушил бы вал огня, буквально по пятам катившийся за ней следом и уничтожающий волшебную переправу.
   Но Лекс не стала задерживаться и на секунду, что бы полюбоваться на происходившее позади нее, а прямиком помчалась к избушке. Но вовремя одумавшись, она в самый последний миг резко затормозила перед покосившейся дверью, хотя ладонь уже едва ли не чесалась от нетерпения схватиться за массивный набалдашник ручки в виде змеиной головы с раскрытой пастью. Аня даже отступила на шаг назад, чтобы совладать с охватившим ее радостным возбуждением и желанием немедленно ворваться внутрь. С трудом, но ей удалось унять разгулявшиеся не вовремя чувства, наверняка подсунутые ей со стороны. Они точно были чужие! Опять кто-то здесь развлекался магией, наложив на эту хибару очередное заклятие. Это уж как пить дать! А она едва не вляпалась в эту паутину, дурочка, когда почти достигла цели.
   Ведьмочка достала наконец-то свою последнюю надежду: волшебную палочку. Пора вспомнить кое-что из умений, приобретенных в Хилкровсе на втором курсе. Как удачно, прямо таки вовремя, тогда изменили программу обучения из-за нападений пауков, усложнив ее, но зато дав второкурсникам хоть некоторые навыки самозащиты. Замысловато взмахнув палочкой, словно оставив невидимый автограф в воздухе, Лекс попыталась произнести подобающее случаю защитное заклинание, но с удивлением услышала, как ее губы уверенно шепчут совершенно не те слова, которые готовы были сорваться с языка:
- Я прикроюсь зимней стужей
От чужого колдовства.
Если есть вблизи опасность,
Пусть замерзнет навсегда

   Девчонка почти физически почувствовала, как её тут же накрыло холодом, и даже смогла представить, насколько сейчас красиво выглядит ее прическа, покрытая инеем. Довольно улыбнувшись, но все же недоуменно пожав плечами, Аня, тем не менее, вполне решительно толкнула дверь. Она с противным скрипом отворилась. В ноздри ударил неприятный запах, который бывает в давно заброшенных и нежилых деревенских домах, настоянный на пыли, гниющем дереве, плесени и еще бог знает чём. Но девочка всё равно упрямо и почти без страха сделала шаг через порог, подслеповато щурясь и вглядываясь в полумрак единственной комнаты, в которой успела рассмотреть одинокий стол и заветную колбу на нем.
   И тут же с трех сторон зловеще щелкнули спускаемой со взвода тетивой хитро замаскированные арбалеты. Болты коротко взвизгнули, стремглав промчавшись к цели. Аня сперва согнулась пополам от резкой боли в груди и животе и тут же упала на колени, судорожно цепляясь рукой за косяк двери, а ртом жадно хватая воздух. Но уже спустя миг, девчонка завалилась набок, стекленеющим взглядом проводив откатившуюся в сторону простенькую диадему, слетевшую у неё с головы при падении…

(Начало третьей книги для ознакомления. Пишется медленно, так как не видим большой заинтересованности читателей в продолжении истории о Каджи. Делаем скорее для себя в свободное от основной работы время, которого не так уж и много. Поэтому считаем, что те, кому она на самом деле нужна наберутся терпения вместе с нами и дождутся ее полного завершенияПоцелуй ).


Игорь Рябов 28 фев 11, 09:01
+6 21
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

3 марта - Всемирный день писателя


Всемирный день писателя отмечается по решению 48-го конгресса Международного ПЕН-клуба (International PEN Club), состоявшегося 12—18 января 1986 года.

ПЕН-клуб был основан в Лондоне в 1921 году. Название организации — аббревиатура, образованная первыми буквами английских слов Poets — поэты, Essayists — очеркисты, Novelists — романисты. Интересно, что аббревиатура в данном случае совпадает со словом pen — в переводе с английского — ручка.

Идея создания организации принадлежит английской писательнице Кэтрин Эми Доусон-Скотт (Mrs. C.A. Dawson Scott). Первым президентом ПЕН-клуба стал Джон Голсуорси (John Galsworthy). В 1923 году состоялся первый международный конгресс ПЕН-клуба в Лондоне, в то время пен-центры были созданы в 11 странах мира. Сегодня подобные центры действуют в 130 странах.

Это международное объединение писателей, которое, как сказано в Хартии ПЕН-клуба, «выступает в защиту принципов свободы информации внутри каждой страны и между всеми странами. Eго члены обязуются выступать против подавления свободы слова в любой ее форме в тех странах и обществах, к которым они принадлежат, а также во всем мире, когда это представляется возможным. 

ПЕН-клуб выступает в защиту свободы печати и против произвольного применения цензуры в мирное время. ПЕН-клуб считает, что необходимое продвижение человечества к более высоким формам политической и экономической организации требует свободной критики правительства, органов управления и политических институтов.

Поскольку свобода предполагает добровольную сдержанность, члены ПЕН-клуба обязуются выступать против таких негативных аспектов свободной печати, как лживые публикации, преднамеренная фальсификация, искажение фактов или тенденциозно бесчестная их интерпретация ради политических, групповых и личных целей».


Игорь Рябов 3 мар 11, 00:32
+6 14
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Книга 1. Алтарь желаний (страница 29)

   Это ему удалось. Удар каблуком показался виверне хотя и слабым, но чертовски обидным. И она послала вдогонку камикадзе струю пламени, от которой он удачно увернулся, выполнив мертвую петлю. Правда, при этом Роб чуть в потолок не вписался, разминувшись с ним в последнюю секунду, но коленку все же ободрал. Увидев, что зря потратила столько дефицитного топлива, виверна окончательно расстроилась. Испустив дикий нецензурный вопль, она помчалась за обидчиком. Даже цепочка не удержала ее на месте, тут же разлетевшись на отдельные звенья.
   А наши друзья, превратившись в статуи, зачарованно наблюдали за схваткой двух ассов. Правда, до тех пор, пока на них не рявкнула во всю глотку Анька:
   - Живо к двери! – И даже с силой толкнула Каджи, который слегка замешкался. – Тебе особое приглашение надо? Роб, что там, зря рискует?
   Дружной толпой они промчались к полоске света, только пыль столбом стояла. Расхлебянив приоткрытую дверь во всю ширь, ребята влетели внутрь, ожидая, что с минуты на минуту к ним присоединится их товарищ. Но вместо этого из зала послышался оглушающий рев виверны. Каджи почему-то почудилось, что рев этот был торжествующий.
   А оказались они в небольшом помещеньице, от которого в разные стороны веером уходили три коридора, вполне достаточно освещенные горящими на равном расстоянии друг от друга факелами.
   - Здесь что-то написано, - Луиза заинтересованно приблизилась к стене напротив двери.
   Остальные сгрудились около вейлы, с любопытством вглядываясь в каменную табличку. А на ее чуть шероховатой поверхности под их пристальными взглядами проявлялась темно-красная надпись из неровных загогулистых букв. И когда она проступила полностью, Олира прочитала вслух:
                                          Направо – путь в никуда.
                                  Прямо – тоже ерунда.
                                  Слева – лабиринтов сеть,
                                  А назад вам просто не успеть.
                                  И лишь найдя дорогу к Алтарю,
                                  Ты сможешь изменить судьбу.

   Все дружно оглянулись назад и поняли, что табличка сказала им правду. Мало того, что дверь самостоятельно захлопнулась. Так еще прекрасно было слышно, как с той стороны к ней грузно привалилась чья-то внушительная задница. Кому она принадлежала – сомнений не вызывало. Но создателю ловушки и этого показалось мало: дверной проем на глазах потрясенных учеников просто престал существовать, заложившись блоками. Теперь напротив таблички была обыкновенная стена без малейшего намека на выход.
   - А как же Роб? – в голосе Янки послышались слезы.
   - Надеюсь, он догадался убраться из подвала подальше, - ответил Каджи, хотя никакой надежды внутри себя не чувствовал. Только тоска поселилась около сердца.
   - А нам что дальше делать? – спросила другая близняшка, внимательно изучая надпись на стене. – Куда направимся? Судя по надписи, без разницы, все равно будем здесь бестолку шарахаться.
   - Должен быть какой-то выход, - уверенно сказала Луиза. – Это же всего лишь ловушка, а не тупик. – Она задумалась ненадолго. – Уверена в этом на сто процентов. Так же как и в том, что этот ребус придумал Этерник. Вполне в стиле директора, провалиться мне на этом самом месте…
   И они все вместе провалились в буквальном смысле слова. Пол под ребятами просто исчез на краткий миг, а когда они пролетели вниз, сверху уже был нормальный сводчатый потолок. И тот, кто все это придумал, определенно знал, где они упадут. Потому то и не поленился соломки подстелить. Хотя пролетели ребята всего лишь этажом ниже, но приземлились на здоровые охапки сена. Только радости все равно не прибавилось.
   Компания оказалась в маленькой комнатке, очень похожей на камеру заключения. У одной из стен они увидели деревянные нары, такой же стол в углу, кривоногий табурет, пристроившийся рядом. И скелет, сидящий на нем, откинувшись к стене. Второй обнаружился, дремлющим на нарах. Окон совсем не было, даже забранных решеткой, но зато имелась очень крепкая надежная дверь. И что самое странное, она оказалась закрытой изнутри на большой амбарный замок, капитально проржавевший.
   - Картина Репина “Приплыли, гости дорогие”, - вздохнула Янка, стряхивая с мантии приставшие соломинки. – И на кой ляд нужно было желать провалиться, а, Олира? Теперь вот сидим мы в темнице, орлы молодые…
   Вейла ничего не ответила, пораженная не меньше других. Зато Чпок, оказавшийся большим любителем ломать и крушить, тут же предложил:
   - Давайте дверь вышибем, всего и делов то.
   - Разве что, используя твою бестолковку вместо тарана, - отозвалась Янка.
   А потом близняшки принялись шушукаться между собой. И уже через пару минут приступили к реализации плана “Б”, как высказалась Аня.
   И был он не таким уж и мудреным. Чпоковский совет приняли, только девчонки внесли в него весомые коррективы. Яна, легко и не напрягаясь, уменьшила амбарный замок до размеров тех, что раньше вешали на почтовые ящики. А ее сестренка слегка покорпела над табуреткой, предварительно осторожно попросив скелет подвинуться. Он и подвинулся, едва она дотронулась до него, рассыпавшись в пух и прах. Видать давно тут сидел.
   Из табурета близняшка смогла трансфигурировать дубинку, не сказать что увесистую, но вполне достойную. Ее то девчонка и преподнесла Гордию, смахнув со лба бисеринки пота, выступившие от затраченных усилий.
   - Ты предложил – тебе и махать.
   А Чпок только обрадовался, расплывшись в улыбке. И Каджи обратил внимание на то, что когда мальчишка просто улыбается, не выпячивая свой гонор наружу, не такой уж он и противный, оказывается.
   Гордий покрутил дубиной в воздухе, красуясь перед девчонками и заодно привыкая к ней. А потом со всей дури двинул по замку, от орудия труда только щепки полетели. Затем еще раз, и еще. Но к его большому огорчению, долго изображать из себя Геракла, не пришлось. Уже после третьего удара замок разлетелся на запчасти, только дужка осталась болтаться в петлях массивного засова.
   - И все? – разочарованно протянул Чпок, отбрасывая дубинку в угол застенка.
   - А ты, похоже, собирался здесь до лета задержаться, чудик? – Аня устало поднялась с нар: трансфигурация в такие краткие сроки сожрала у нее кучу сил. – Дальше пойдем или здесь пикник устроим?
   На шутку силы у девчонки все же нашлись. И даже на легкую улыбку хватило. Не собираясь задерживаться в скучно-молчаливом обществе скелетов, ребята гурьбой высыпали из камеры в неширокий, но длинный коридор, оказавшись в его середине. Только, наверно, зря они так поспешили. Могли бы еще немного насладиться тишиной и спокойствием застенка.
   Дверь, из которой они вышли, уже привычно растворилась без следа. Правда, тут же появилась другая – в конце коридора. Вот только не она одна появилась. На противоположном его конце тоже кое-кто нарисовался, помахивая в нетерпении сразу тремя хвостами и пуская пар из ноздрей.
   Таких кошек Каджи раньше не видел. Ростом она была не меньше его самого. В глазах ни одной мысли, кроме желания пожрать. Клыки торчат наружу, и верхние и нижние в перехлест. Лапы такие здоровые, что лев и в подметки не годится. А уж когда киса царапнула пол коготками, выдрав парочку каменных плит, а третью раскрошив, да еще и облизнулась раздвоенным змеиным языком, ребята не выдержали, задав стрекача.
   Но вот что удивительно, чем дольше и быстрее они бежали к заветной двери, тем дальше, и все ускоряясь, она от них отодвигалась. Зато монстр позади неумолимо приближался, еще чуть-чуть и праздник живота у него начнется однозначно. И тут Каджи осенила гениальная по своей глупости мысль. И он не замедлил ее высказать вслух, прерываясь, чтобы глотнуть воздуха в разрывающиеся от такого бега легкие:
   - К опасности …нужно …развернуться …лицом. …Поняли?
   - Сдурел? – выдохнула Янка, зло сверкнув на него глазами и пытаясь обогнать.
   Чпок, наоборот, кивнул головой, соглашаясь. И Гоша схватил Янку за руку, резко тормознув, так что она едва не растянулась на полу от неожиданности. Потом парнишка повернулся навстречу монстру, краем глаза успев заметить, как Гордий повторил его маневр, прихватив по пути окончательно выбивающуюся из сил Аню.
   И их тут же понесло к заветной двери. А ребята дружно заорали вейле, срывая голоса:
   - Да остановись ты! Луиза, развернись к ней лицом!
   - Не могу… Страшно…, - донеслось до них уже издалека от продолжающей бежать им навстречу Олиры, но в результате только стремительно удаляющейся.
   Каджи даже показалось, что он увидел, как монстр вытянулся, зависнув в прыжке. Но может, всего лишь показалось, слишком уж далеко от них была девчонка. Да и дверь, в которую их занесло спиной вперед, тут же громко захлопнулась. И ребята оказались почти в полной темноте в каком-то просторном помещении, потому что эхо тут же неоднократно повторило Анькин вопрос:
   - Прорвались?
   - Не все, - грустно ответил Гоша, разворачиваясь уже от сплошной стены.
   Далеко впереди виднелся свет, похоже, что в конце еще одного коридора. Ну, кто так строит, кто так строит? А вблизи маячили десятки глаз, устремивших свои плотоядные взгляды на добровольно пожаловавший ужин.
   - Люмос, - скомандовал Чпок, и из кончика его палочки вырвался пучок света, ударивший в сводчатый потолок и вернувшийся на пол блеклым отражением.
   От этого пятна и шарахнулись в разные стороны перепугавшиеся меховые колобки.
   - А-а-а!!! – не сговариваясь, дружно заорали в четыре глотки ребята, опять бегом бросившись через толпу дэймолишей навстречу далекому свету в конце тоннеля.
   И многоголосое эхо испуганно заметалось под высокими сводами потолка. Зато колобки, в крайнем случае, ближайшие к ребятам, замерли в неподвижности, оглушенные их громким криком. А они, продолжая орать скоропостижно хрипнущими голосами, неслись вперед, не разбирая дороги. Правда, Каджи на бегу даже успел отфутболить парочку оказавшихся на пути дэймолишей. В сборную его точно взяли бы, если б тренер рядом оказался.
   Вот только, похоже, что приключения подошли к своему логическому концу, хотя ребята топали, с трудом передвигая ноги, уже в середине коридора. Позади них послышался мягкий шелест, словно осенний ветер гнал опавшую листву. Колобки слишком уж шустро оклемались и бросились вдогонку за ускользающей едой.
   А тут еще Анька, неуклонно отстававшая, совершенно обессилев, резко остановилась, развернувшись в обратную сторону.
   - Все, больше не могу, - выдохнула она, сверкнув слезами на глазах. – Дальше без меня. Люмос!
   Из ее палочки вырвался тоненький лучик света, ударивший в приближающегося самого голодного и нетерпеливого колобка. Он тут же рассыпался пеплом, а Аня перевела луч чуть дальше, выискивая следующую цель.
   - Анька, совсем сбрендила?! - следующей встала как вкопанная другая близняшка. – Это что ж получается, нам совсем-совсем капец настал? Люмос!
   Из ее палочки вылетел более солидный пучок света, зажаривший сразу троих дэймолишей, необдуманно приблизившихся к ее сестре. А та в ответ только устало пожала плечами, лихорадочно водя световым лучом во все стороны, словно длинными очередями из “калашникова” поливала.
   - …, черт возьми, …! …, …, вас обеих! – Каджи, оказавшийся сравнительно недалеко впереди, бросился назад, вспоминая все ругательства, какие только слышал на автозаводских улицах. – Урою!
   Правда, совсем непонятно к кому этот рык относился. Все-таки к колобкам, вернее всего. Да только не судьба была Гоше в этот раз развлечься с дэймолишами. Буквально уже на втором шаге, парнишка наступил на какую-то хитрую плиту, и она тут же стала проваливаться вниз. Он сразу же дернулся назад, свалившись на пол и откатившись к тому месту, откуда и бросился на выручку близняшкам. И вовремя.


Игорь Рябов 18 сен 09, 17:33
+6 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Книга 1. Алтарь Желаний (страница 31)

   - Кто ты? – прошептал Гоша едва слышно, догадываясь об ответе.
   - Ты хотел спросить, кто мы? – издеваясь, поинтересовался голос. - Мы с тобой - Вомшулд Нотби! Самый величайший из магов!
   Каджи оказался уже почти на самом верху Алтаря Желаний, но, услышав это, споткнулся и упал, больно ударившись копчиком. А его правая рука наткнулась на что-то металлическое. Он скосил глаза и с удивлением обнаружил под ладонью рукоять короткого меча. На его блестящем лезвии были выгравированы буквы на чужом языке, но Гоша их легко прочитал: “Гриффиндор”. Парнишка сжал меч в руке и поднялся.
   - Не подходи ко мне, - зловеще прошипел он.
   А Вомшулд, все же так будет уместнее теперь называть вейлу, только криво усмехнулся, неспешно и осторожно приближаясь к мальчишке:
   - Ты думаешь, что у тебя хватит духа помешать мне исполнить задуманное?
   Гошу неожиданно пронзила насквозь настолько очевидная истина, что он поразился ее простоте. И даже ощутил физически, а не только мысленно ее присутствие в себе, в каждой клеточке тела. Только так, и никак иначе! Предсказание должно сбыться! А потому Каджи и ответил очень твердо:
   - Да! Я помешаю тебе. И у меня хватит на это духа!
   Парнишка быстро, словно боясь не успеть или передумать, развернул меч острием к себе, приставив его кончик напротив отчаянно бьющегося сердца. И намертво сжав рукоять обеими руками, упал плашмя лицом вперед, обреченно зажмурившись. Но когда нестерпимо острая боль пронзила его грудь, глаза у Гоши сами собой распахнулись во всю ширь. И в их медленном угасании застыло безбрежное удивление: я - смог, я - победил!
   Но он уже не видел, как вращающиеся над Алтарем Желаний арки медленно остановились, застыв перпендикулярно друг другу. А бледное свечение, до этого момента исходившее вверх, стремительно втянулось в куб, увлекая за собой и туманную дымку. Руны на боках Алтаря раскалились, и на черноте появилось несколько новых золотистых потеков.
   И в тот же миг из куба вверх и в стороны выплеснулся такой фантастический поток света, что даже представить себе невозможно. Этот выброс энергии, похожей на термоядерный взрыв в миниатюре, сопровождался такой же по силе ударной волной.
   Странным образом миновав распростертого на Алтаре Каджи, она превратила в пыль Дриму, застывшую на ступенях и ошарашенно таращившуюся на Гошу. Лишь только что-то черное вырвалось из тела учительницы и, описав круг над парнишкой, умчалось вверх. А потом волна прокатилась за ослепительно ярким светом по всему залу, ударившись в конце в его стены. Замок даже дрогнул от такого напора, словно при легком землетрясении, а с потолка посыпались песчинки и пыль из щелей между плитами. И неожиданно быстро свет втянулся обратно в куб. А Алтарь успокоился еще на пятьдесят лет.
   Но Каджи было уже все равно. Главное, что он победил. И желание исполнилось.

Здесь должен был начаться эпилог.

* Включите песню Atomic Kitten - The Tide Is High (Get The Feeling)
   Он открыл глаза, и первой мыслью посетившей голову было, какой странный сон ему приснился. Это ж как нужно учитаться, что пригрезилось, будто он учился в школе колдовства? И даже погиб там. Кошмар, да и только!
   Чуть затуманенный близорукий взгляд неспешно скользнул по потолку. Странно, он выглядел совсем незнакомо, не как в его комнате. И Каджи вспомнил, что перед сном он навернулся чайником о прикроватную тумбочку. Похоже, очень крепко навернулся, раз его увезли в больницу. Только голова почему-то совсем не болела, зато ломило грудь.
   Гоша нащупал на тумбочке, стоявшей рядом, свои очки. Нацепив их, парнишка глянул перед собой уже повнимательнее.
   По-больничному стерильно белый сводчатый потолок. За арочным окном покачивает голыми ветвями высокая береза, усыпанная пушистым снегом, поблескивающим под яркими лучами солнца. В ногах у кровати обычный стол на тонких металлических стойках. На нем живописный натюрморт из различных предметов.
   Глаз зацепился только за наполовину опустошенную коробку с шоколадными конфетами в форме небольших шариков. Да еще букет в центре композиции заинтересовал. Черные гладиолусы, что совсем не обычно. Ну и еще, из центра цветочков периодически вылетают крохотные праздничные салютики с едва слышными хлопками. Да большая ваза с крупными грушами завершала натюрморт.
   Каджи скосил глаза в сторону. Рядом с его кроватью в кресле, поджав под себя ноги, сладко сопела, задремав, девчонка с прямыми черными волосами до плеч. И лицо ее парнишке было очень знакомо. Знакомо настолько, что он тут же расплылся в широкой улыбке. А она, почувствовав, что на нее таращатся, распахнула серо-голубые глазищи и, потянувшись, зевнула. И только потом произнесла, устраиваясь в кресле поудобнее:
   - Ну, чего вылупился, боец, словно первый раз увидел? – И тут же радостно заулыбалась в ответ. – Привет, Гоша! Как спалось?
   - Не знаю, Янка, - он попробовал пожать плечами, но сердце тут же закололо. – Слушай, но я же ведь, того, вроде как погиб?
   - Ну и что? – близняшка хитро прищурилась. – Мы вообще-то тоже. Но как видишь, я сижу перед тобой живая и здоровая. Только не выспавшаяся. – И тут же она без перехода перескочила на другую тему. – Жаль, что желание всего одно исполняется. Ты так и не нашел своих родителей.
   - Зато друзья живы, - спокойно возразил Каджи. – Без вас я ничто.
   - И враги, к сожалению, тоже выжили, - встрепенулась девчонка. – Чпок, гад такой, сейчас ходит по школе весь из себя гордый такой и врет всем подряд, что если бы не он, отважно прикрывавший твою спину, то тебе ни за что не добраться б до Алтаря Желаний.
   - Ну и пусть себе врет, тебе жалко, что ли? - улыбнулся Гоша. – И хорошо, что враги тоже живы, без них здесь стало бы скучно.
   - А лахудра знаешь, что заявила мне, когда пыталась сюда прорваться? – Янка недовольно сморщилась. – Видишь ли…
   Но что там такого заявила Луиза, мальчишка так и не узнал. Дверь в палату раскрылась, и на пороге показались двое. Верд-Бизар пытался решительно пройти вперед, а маленький и щуплый старичок в белом халате с редкой бороденкой на суховатом строгом лице ему мешал, раскинув руки в стороны. И был он невероятно похож на корейца.
   - Сейчас сюда нельзя посторонним, директор! Мальчик еще не поправился.
   - Уйди Диорум, не доводи до греха! – возмутился Этерник. – Это я-то посторонний? А она тогда кто?
   Директор размашисто ткнул указательным пальцем в сторону кресла. Гвардии лейб-медик Хилкровса только пожал плечами и твердо высказался:
   - Сам прекрасно знаешь, Тэри, что она – не посторонняя.
   Но Верд-Бизар уже ловко для своего возраста прошмыгнул между косяком двери и Паком. И даже кулаком ему погрозил:
   - Дождешься ты у меня, Ди, уволю! Никакого уважения к директору, - совсем не строго возмутился Этерник, на что врач только махнул небрежно рукой, мол, не первый раз слышу. А Верд-Бизар, подобрав полы длинноватой мантии, уже приблизился к креслу и поинтересовался у Янки, чуть склонив к ней голову и лукаво-заговорщически улыбаясь: - Ты почему не на уроке, Лекс?
   - А …у нас сейчас заклинания. Меня профессор Мардер отпустила ненадолго, - девчонка быстренько подорвалась из кресла. – Вы присаживайтесь, директор.
   - Я-то присяду, - они поменялись местами. – Вот только нашла, кого обманывать. У вас сейчас зельеварение, и профессор Джакетс тебя совсем не отпускала. Ненадолго говоришь? Да ты, Яна, уже вторые сутки отсюда не вылазишь. А ну живо марш спать! – грозно скомандовал Этерник, правда, тут же мягко добавил: - На сегодня я тебя освобождаю от уроков. И не бойся, никуда твой герой не денется. Пак его живо на ноги поставит, и уже завтра увидитесь на трансфигурации. Иди, иди, нам поговорить нужно с глазу на глаз.
   Близняшка, нехотя, поплелась к выходу, расстроившись, что ее выгнали на самом интересном месте. Но директор окликнул ее уже на пороге:
   - Совсем забыл, Яна, напомнить тебе, что у лахудры есть не такое уж и плохое имя. И не подумай, что это она пожаловалась.
   Когда дверь за девчонкой закрылась, Верд-Бизар чуть странно вытянул шею, словно прислушиваясь к чему-то. А потом хитро подмигнул Каджи и, приложив палец к губам, шепотом сказал:
   - Подслушивает, - и мягко улыбнулся, небрежно махнув рукой. – Ну и пускай.
   И помолчав несколько секунд, директор уже нормальным голосом предложил, загадочно сверкая карими глазами, молодыми и задорными, из-под седых бровей:
   - Если есть вопросы – спрашивай, пока меня Пак отсюда не выгнал.
   Вопросов было такое море, что Каджи тут же забыл больше половины из них, перепутав, с чего хотел начать:
   - Директор, нас ведь накажут?
   - Нет, - сильно удивился Этерник. – С чего это ты так решил?
   - Ну, - смутился Каджи, не ожидавший такого тона, - мы же ведь забрались туда, куда вы запретили. Да и вообще…
   - Если уж говорить в твоем стиле, Гоша, то вы вообще победили того, кого победить очень сложно.
   - Вы о Вомшулде говорите, директор? Так это я случайно.
   - Нет, Гоша, не о Вомшулде, не ко сну будь помянут. Вы победили себя. Каждый из вас справился с тем темным, что у многих из нас присутствует в душе. Даже Гордий, чего я, скажем честно, от него не ожидал. И хотя у Чпока это всего лишь временное явление, но кто ж знает, как он поведет себя дальше. И вы, я думаю, поняли, что победить настоящего противника и преодолеть опасности, подстерегающие на жизненном пути, намного проще - объединившись. И с друзьями, и порой с, казалось бы, врагами. А о том, как ты поступил, вообще разговор отдельный. Не каждый решится пожертвовать собой. Ты станешь со временем очень сильным волшебником.
   - Вряд ли, директор.
   - А ты не прибедняйся! – строго возразил Верд-Бизар. – Даже мы учителя не все знали, как действует Алтарь. А ты смог понять, что желание заказывает тот, кто приносит свою жизнь в жертву его исполнения. А уж претворить это знание в жизнь - далеко не каждому дано. Кстати, Гоша, а как в точности звучало твое желание, не поделишься?
   - Чтобы все, кто шел со мной к Алтарю, остались живы и невредимы.
   Директор задумался и высказался потом совсем непонятно для Каджи, видимо только для себя:
   - Странная вещь эти слова. Стоит произнести всего на одно меньше, и дальше жизнь уже чуть по-другому пойдет…
   - Директор, а как же я остался в живых? – смущаясь, спросил парнишка. – О себе я тогда как-то не задумывался. Решил, что предсказание должно в любом случае исполниться.
   - Здесь все просто, Гоша. Когда замок вздрогнул от твоего желания, мы поняли, что произошло что-то ужасное. И все отправились туда более короткой дорогой, - увидев удивление во взгляде парнишки, директор пояснил, - через зеркало, сразу в ту комнату, где оно и стоит. Кстати, Вомшулд туда пробрался так же. Он-то уже знал дорогу. Ну, а тебя воскресила живая и мертвая вода. Мертвая уже давно у меня имелась. А живую - по моей просьбе достали.
   Каджи понимающе кивнул головой, вспомнив посещение Меридой квартиры парочки очень симпатичных вампиров. И тут же парнишку осенило:
   - Так вы заранее знали, директор, обо всем, что произойдет?


Игорь Рябов 18 сен 09, 18:39
+6 0
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Темы с 1 по 15 | всего: 67

Голосование


Ваша оценка этой книге
результаты
счетчик посещений

Ваш факультет в Хилкровсе


Как думаете, на какой факультет Вы попали бы учиться, окажись приглашенными в Хилкровс?